Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

– Нет.

Она вытянулась в струнку. Да, не так она представляла себе этот разговор.

– Тогда, может, уже скажешь, чего тебе от меня надо?

Его взгляд прожигал. И все слова, тщательно подобранные со вчерашнего вечера, кинулись врассыпную, а ей оставалось лишь растерянно кусать губы.

– Я хотела поговорить о твоем отце.

Он поднял брови в ответ. Каноко еще раз судорожно вздохнула. Она ожидала хотя бы: «Нет у меня никакого отца» или «Тебя это не касается».

– Ты видишь ёкаев, я точно знаю.

Пытаясь успокоиться, Каноко вновь перешла на что-то базовое и давно понятное. Тем больше резанул по ушам тяжелый голос:

– Я не вижу ёкаев. Меня эта участь, к счастью, минула. – При этом выражение лица сменилось с угрожающего, – что при желании можно было принять за попытку скрыть растерянность, – на уверенно-надменное. Вера этого странного, внезапно поменявшегося Казуо в то, что он говорил, была настолько абсолютной, что возражать казалось глупым. Как в ответ на «два плюс два – будет четыре» утверждать, что нет, правильный ответ «ноль целых восемь десятых корня из двадцати пяти».

– Я знаю, что ты видишь ёкаев. Ты зарезал нуппеэппо. И от дракона спасался так, как будто прекрасно знал, где он, – с каждым словом надрыв в голосе Каноко возрастал. Внутри она прекрасно понимала, что не сможет убедить его, сколько ни старайся. – И держал на руках мальчика-цутигумо в пятницу вечером. Даже предупреждал меня, что они иллюзии насылают…

– Цутигумо?! Откуда ты…

– Потому что это я Босохиме!

Она крикнула это громче, чем следовало, и парочка клерков даже оглянулась на разгоравшийся в углу скандал. Каноко заозиралась, чтобы посмотреть, услышали ли Кицунэ с Юки, – и облегченно выдохнула, поняв, что Хината отвлек их разговором и успел увести в противоположную сторону. Но саму ее уже несло, потому что, несмотря на предупредительные тычки кодамы в шею под воротником, Каноко достала из сумки парик и криво и косо натянула его на макушку.

Казуо замер.

– Когда каппа напал, я поняла, что происходит что-то неправильное. Хотела тебя защитить, а Кицунэ продолжала козни строить. Пожалуйста, будь с ней осторожнее. Мне кажется, она хочет что-то с тобой сделать, я только еще не поняла что…

– Когда поймешь, тогда и приходи. – Казуо был зол. Отвращение читалось на лице настолько явно, что Каноко стало страшно. Он развернулся, чтобы уйти, но она остановила его, схватив за плечо.

– Это очень важно, пойми.

– Уже понял.

– Почему ты сердишься? Я хотела тебе помочь!

– Ты меня обманула.

Казуо обвел ее взглядом от макушки до пят. Резко выдохнул: раздражение сменилось усталостью. Он замер, ничего не говоря, а потом достал из кармана ключи от мотоцикла.

– Езжай домой. Прямо сейчас, не жди поезда. Водить ты умеешь, теперь я точно знаю. Вечером я тоже приеду, и мы поговорим.

Глава 11,

в которой темно и нечем дышать

Злиться оказалось бесполезно, ждать Хинату – тоже. Каноко не меньше получаса разыскивала его по всей выставке, пока не поняла, что и он, и Кицунэ, и даже Юки с Казуо успели куда-то деться. Кодама на плече разводила руками и качала головой, но помочь тоже ничем не могла. И лишь когда ноги вконец устали, а лодыжки заболели от бестолковой беготни, Каноко наконец оседлала забытый на парковке мотоцикл. Злобное веселье в груди заставило снова натянуть парик, чтобы розовые волосы развевались из-под шлема. Парень рядом шарахнулся, а пожилой мужчина в отдалении недовольно покачал головой.

«А если они уже уехали и я поэтому не могу никого найти?»

Хината с Казуо до дома без поезда не добрались бы, но у Кицунэ, насколько Каноко понимала, чуть ли не свой водитель был. И она вполне могла из чистой и незамутненной корысти подбросить их до дома.

Мысль казалась слишком логичной для того, чтобы не быть правдой. Искрившееся в груди предвкушение, с которого начался день, стремительно скатывалось в глухую тоску.

Даже дорога, ветер в лицо и шум двигателя не радовали, а скорее раздражали. Как долгожданная игра набивала оскомину, если не отлипать от приставки сутки напролет, а от прежде любимой еды начинало мутить, стоило ей отравиться. Где-то на задворках сознания скользила мысль о том, что расстроенной садиться за руль нельзя. Если ты из-за чего-то бесишься, ты невнимательна. И на дороге это гарантия аварии. Каноко поежилась, махнула рукой, чтобы показать, что собирается перестаиваться, и только тут заметила машину, мирно подъехавшую по правую руку.

Сзади ее заблокировало такси, а соваться между полосами, чтобы все же повернуть направо на следующем цикле светофора, не было настроения. «Только не говорите настоящим босодзоку, что их „принцесса“ соблюдает правила дорожного движения», – хмыкнула про себя Каноко. Сидевший за рулем соседней машины мужчина разглядывал ее с настоящим ужасом, а мальчишка-подросток сзади – с восхищением.

«Я уже почти городская легенда». – Она грустно усмехнулась и нажала на педаль газа, плавно разгоняясь. Впереди, за развязкой, начинался пригорок, а уже за ним можно было развернуться, вырулить снова на злосчастный перекресток и на этот раз проехать правильно.

Свисток заставил резко сжать тормоз. Каким чудом мотоцикл не перевернулся, сбрасывая с себя незадачливую байкершу, Каноко не знала.

Впереди, сразу за пригорком, толпилась целая вереница полицейских машин. Каноко помотала головой: невозможно! Откуда они взялись? Она обязательно заметила бы засаду, когда стояла на светофоре.

Каноко крутанула руль, рассчитывая развернуться и уехать, но не успела: к ней уже шел полицейский. Выезд перегородили две полицейские машины. Оставалось лишь ощупать собственную макушку и чуть не расплакаться с досады – на ней красовался розовый парик.

«Лучше б его ветром унесло», – мысль была почти панической.

– Добрый день, Босохиме-сан! – полицейский оказался неожиданно молодым, с какими-то детскими чертами лица. – Будьте добры, покажите ваши водительские права. А то мы с коллегами давно спорим, как вас зовут на самом деле.

Каноко потянулась к сумке: там, в небольшом кармашке, лежали документы. Достала небольшую книжицу с приклеенной фотографией, посмотрела на сосредоточенное лицо офицера. Слишком сосредоточенное. Что-то было не так.

Глаза свело от резкого спазма, пришлось зажмуриться. Когда Каноко открыла их снова, везде была паутина. Она стояла не на дороге, а на пустыре, вместо машин красовались огромные валуны, а прямо перед ней клацала жвалами черная и блестящая паучья морда.

– Значит, Такахаши Каноко? – В мохнатой лапе паук держал ее права.

Тонкие