Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

Лицо Хинаты оставалось все таким же бледным, но дыхание выровнялось, и Каноко решилась задать вопрос.

– Как тебя поймали?

– Ты куда-то пропала, – голос оставался слабым и сипящим. – Я хотел узнать… что случилось. Выставка заканчивалась, я позвонил к тебе домой: только зря твоего брата напугал.

Каноко прикрыла глаза и задумалась. Домой? «Про Харухи в новостях ничего не говорили, с ним все хорошо…» – мысль получалась грустная.

– Никто ничего не знал. – Хината подозрительно замолчал. Каноко дотронулась было до его лба, потрогать, не горячий ли, но тут же отдернула руку.

– И?

Вопрос повис в воздухе. Хината скривил губы в невеселой улыбке и дотронулся до скулы.

– Помню только, как решил найти Казуо.

Больше можно было ничего не говорить. Каноко согнула руку в запястье, чтобы свет от фонарика не попал Хинате в глаза. Даже в неровном свете было видно, что щека у него покраснела и покрылась фиолетовыми прожилками. «Подрались?»

– Потом я услышал… звук. Не как в учебниках про него писали, совсем по-другому, я поэтому даже не понял сначала, – наконец продолжил он. – Как будто кто-то шелестел бумажкой… или фольгой… прямо над ухом. Как вода в канализации, знаешь? Только он звал.

Каноко замерла: успела открыть рот и даже взмахнуть рукой, чтобы не согласиться разом и со всем. Она слышала о подобных случаях, хоть вживую и не сталкивалась. Но ведь это просто не мог быть…

– Нуэ[44].

– Ага. – Хината кивнул. Его лицо исказила гримаса: неприязнь и… стыд? Неужели недоволен, что не смог ничего сделать? – Голова болела. Удар у твоего друга… Не для кендо. Я попытался убежать, но…

– Шепот уже держал?

– Да. – Хината сглотнул. – Нуэ начал петь, и я отключился. Очнулся уже здесь.

Каноко вцепилась в рукав Хинаты, ее пальцы побелели.

– Извини меня, пожалуйста!

– Успокойся, все хорошо!

Хината улыбался, его руки обняли Каноко, сжали, физически заставляя не дрожать. Она уткнулась куда-то в куртку, вдыхая легкий запах порошка от ткани и шампуня – от волос. Теплая кожа шеи касалась щеки, а его руки лежали у нее на талии.

– Не бойся. Я…

– Я не боюсь, не из-за этого!

Каноко хотела отстраниться, но слезы брызнули из глаз, и Хината вновь прижал ее к груди.

– Если ты плачешь из-за меня, то не надо: я не сахарный и сам решаю, что мне делать. Если из-за себя, то… Ну, можешь, конечно, если хочется. Но лучше, думаю, просто подумать, как нам выбраться.

Голос у него окреп и, кажется, несколько охрип. Каноко и сама хотела пить, слюна во рту была вязкой, а язык – неповоротливым. Судорожные мысли путались, но одно было ясно точно: плакать сейчас попросту глупо. Да, страшно. От неизвестности хотелось выть, крушить дизайнерские чемоданы Кицунэ и орать на водителей, утаскивающих их все дальше и дальше от дома.

Но не сейчас. Сначала следовало выбраться, успокоить родителей, и только потом можно было дать выход эмоциям. Каноко набрала воздух в легкие и медленно, на счет, выдохнула. Давно забытое упражнение, еще из детского сада, неожиданно оказалось как нельзя кстати во взрослой жизни.

Хината, видимо, почувствовав, что она наконец пришла в себя, убрал руки и дал отстраниться. Стало холодно и неуютно, но Каноко одернула себя, сжала ладонями колени и, опершись о стенку, поднялась на ноги.

Кодама, как командир корабля в опасном плавании, стояла на крыше контейнера. Листик на макушке развевался, будто ленточки на бескозырке. Каноко придержала заскрипевшую створку, усмехнулась, глядя на ёкая, и с неожиданным азартом принялась изучать дверь кузова. Тонкие металлические пластины стояли не плотно, но в прорези даже кодама не просунулась бы. Огромные заклепки массивного запора поблескивали на солнце. Естественно, снаружи. Никто же не думал, что груз решит отпереть себя сам.

Недолго понаблюдав за безуспешными попытками Каноко выбраться наружу, Хината присоединился к ней, оглядел конструкцию двери и помотал головой.

– Зря стараешься.

– У меня сейчас получится. – Кодама по руке перебралась на плечо, спрыгнула на замок и прошлась по пластине.

Каноко изо всех сил пыталась дотянуться до затвора сквозь нижнюю щель, в нее пальцы пролезали. И даже дотронуться до шпингалета получалось, а вот открыть сил уже не хватало.

– Помоги мне лучше! – стон оказался слишком уж громким, но шторка водителей не открылась.

– Каноко, это бессмысленно. Мы на трассе, машина едет километров сто в час, не меньше. Сзади тоже машины. Если выпрыгнешь сейчас наружу, можно даже не надеяться, что выживешь.

– И что делать? – Она вынула руку из щели. На тыльной стороне ладони пропечаталась красная полоса.

– Я думаю, лучше подождать до города. Они обсуждали, что везут нас в Киото. Оттуда вернуться в Токио гораздо легче, чем из леса. Три часа на поезде, и все. – Хината ткнул пальцем в зеленое месиво между рейками.

Потерев пострадавшую руку, Каноко все же отсела от двери. С одной стороны, он был прав: выпрыгивать из машины на всей скорости, а потом бежать неизвестно сколько до первой попавшейся деревни – так себе идея. С другой, велик шанс, что в Киото их сразу возьмут в оборот. Снова зачаруют цутигумо или нуэ, или в новый короб затолкают, без разницы.

И как тогда спасаться, если противники окажутся умнее и внимательнее нынешних?

Хинату эти мелочи, видимо, мало беспокоили, он лишь лег, приготовившись ждать. Каноко нахмурилась, но все же решилась прилечь рядом и подложить сумку под голову. Машина чуть покачивалась, дорога снова стала асфальтовой, – и так, под мерное дребезжание, она и уснула.

Каноко подхватили под руки и под ноги и несли в машину. Там что-то говорили, кричали, спорили, – она помнила лишь боль в ушах и яркую белую лампочку над головой. Лампочка то гасла, то снова зажигалась так, что глаза болели от резкого света. Свернутое в петлю тело казалось удивительно легким, но нос чувствовал запах гари, а во рту хлюпала соленая вода.

– Как тебя зовут, ты знаешь?

Зовут? Да, она знала. Только вот как? Что-то простое, вертится на языке. Как-то же ее называли, это точно. А еще был парень, с которым они ехали. Его тоже звали как-то, она помнила, он ей говорил.

А как? Ха… Или Хи… Нет, наверно, все-таки Ха…

– Хи… ната, – сквозь жидкость в горле говорить получалось слабо, все хлюпало, а Каноко захлебывалась.

– Отлично, Хината! Мы скоро приедем, и все будет хорошо!

– Скоро уже приедем. – Хината потрогал ее за плечо, и Каноко