Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

ржавчина, рыжие пятна бросались в глаза и выглядели жутковато. – Даже если Хината прав и эти «контрольные точки» в реальности существуют, кому какая разница, что я выберу?»

– Банально, отношения. – Видимо, Хинату тема тоже задела, потому что долго молчать он не смог. – Если упростить, то это правда все как в визуальной новелле. Выбираешь, с кем хочешь встречаться. И вместе с этим человеком выбираешь «его» рут[45]. Как бы ту параллельную реальность, в которой ты именно с этим человеком, а не с каким-то другим.

– Ты играешь в визуальные новеллы? – теперь усмехалась уже Каноко.

Он скосил глаза и посмотрел на нее с подозрением.

– Ты тоже, можешь не притворяться.

Каноко задрала нос, но спорить не стала: ну да, чего уж там. Сравнение оказалось забавным. И какие же у нее сейчас есть варианты? В порядочной визуальной новелле героиня всегда разрывалась между множеством красавцев, один лучше другого. Она усмехнулась: так и хотелось топнуть ножкой и завопить, как маленький ребенок, требуя полдюжины идеальных парней на выбор.

Вместо этого Каноко озвучила вопрос. Думала, Хината начнет нести чушь или стушуется, но тот лишь задумался на секунду.

– Я и Казуо, думаю. Ну, или отложить вопрос на потом.

Вот что Каноко в нем ценила, так это трезвый ум даже в самых смущающих обстоятельствах. Тем более, сама она столь уникальным умением похвастаться не могла. От честного и прямого ответа стало не по себе. «Я» и «Казуо», подумать только. Надо было что-то ответить, а не сидеть как кукла, но Каноко попросту замолчала.

Но Хината ответа не ждал – или, по крайней мере, не показывал этого. А забеспокоился, лишь когда вконец накрутившая себя Каноко мелко задрожала.

– Что с тобой?

Машина неслась вперед с огромной скоростью, кузов чуть покачивался на виражах. В просветах изменились тени – они явно приближались к городу, и придорожные фонари стали встречаться чаще. Слышался шум набегающих на берег волн, и тяжелый серый воздух Токио, пропитанный выхлопными газами, окончательно сменился солью и водорослями близкого океана.

– Я думала, ты на меня обиделся. Я же тебе не ответила. Тогда, в библиотеке.

– Предпочту считать, что не вовремя задал вопрос.

Хината был настолько близко – да что там, она фактически на нем лежала, – но только сейчас кожа покрылась мурашками, а щеки – невидимым в темноте румянцем.

– А когда было вовремя?

– До аварии, думаю. Или уже после того, как ты восстановишься.

– А сейчас? – Каноко повернула голову. Давно вывалившийся из рук фонарь светил куда-то в никуда, но очертания лица: глаз, носа, губ – разглядеть все равно удавалось.

– А сейчас ты по три раза на дню можешь менять решение.

Хината смотрел на нее, низкий голос обволакивал, и Каноко забыла о жутком ночном холоде. Наоборот, от его прикосновений по коже разливался жар, а в голове было пусто-пусто, и ужасно хотелось натворить глупостей.

– И даже если я его поменяю, мы останемся друзьями? Ты не будешь меня винить?

– А ты винишь рыбу за то, что она не умеет летать?

Каноко потупилась было, замерла, – нет, разрешить себя задуматься значило отступить. И она просто приблизилась, касаясь чужих губ. В конце концов, ничего страшного. Они уже целовались раньше, и…

Сомнения – вслед за остальными мыслями – исчезли без следа. Остались лишь его руки на талии, царапающая подбородок и руки щетина, жесткие, короткие волосы на затылке, щекочущие ее ладонь, и обжигающее щеку дыхание.

Глава 12,

в которой главная героиня попадает из полымя в огонь

Как они оказались в больнице, Каноко не помнила. Только черное марево перед глазами вдруг сменилось белым, кожу обожгло холодом, а ее затошнило от крови и запаха хлорки.

Вдалеке капала вода, и она жила от падения капли до падения: между ними проходило по часу, не меньше. Голоса людей вокруг то сливались в единый бесконечный гул, то распадались на отдельные звуки, будто в сломанном магнитофоне.

Ей что-то говорили, объясняли – наверно, из-за открытых глаз окружающим чудилось, что они их понимала. Может, какая-то далекая часть мозга сейчас действительно прислушивалась к разговору, но вот к Каноко она не имела никакого отношения. Каноко ждала лишь следующей капли, что упадет и разобьется. Или не упадет, не разобьется, что, в целом, тоже неплохо.

Едва различимые панели потолка сливались в единый белый фон, а звуки голосов затихали. Наверно, она упала в океан, глубоко-глубоко, и те просто не могли проникнуть сквозь толщу воды.

«Или я… умираю?» – Каноко не понимала, с чего вдруг ей пришла такая мысль. Что такого могло с ней случиться, что она вдруг начала умирать?

«Не хочу, – она помотала бы головой, но головы больше не было, только белизна перед глазами. – Я должна жить, мне еще…»

Что еще? Зачем ей жить?

Белое марево сменилось картинками комнаты в доме родителей, приставкой, страхом и разочарованием в самой себе: «Хината справился, а я… Лучше б я тогда умерла, наверно».

Жуткое видение всплыло в памяти в одно мгновение и заставило Каноко похолодеть. Так часто бывало, когда просыпаешься и тут же забываешь о том, что только что снилось. И лишь потом, в конце дня, мозг вновь показывает пугающие картинки.

Каноко поморщилась и попыталась прогнать из головы белый свет, а с языка – привкус крови. Она выжила тогда, и это не обсуждается!

Вот только атмосфера, полная тихой нежности, уже была испорчена. Объятия Хинаты успокаивали и как нельзя лучше отвлекали от происходящего, но навечно в них, к сожалению, остаться было нельзя.

Сквозь задние двери грузовика было видно, как горели фары едущей позади машины. Белые полоски света разрезали тьму кузова. Пробка на въезде в город? Скорее всего. Вот машины и тащатся друг за другом впритык.

– Подъезжаем уже, надо снова запереть контейнер, – шепнула Каноко на ухо и получила утвердительный кивок в ответ.

Она отыскала и разбудила задремавшую кодаму, а Хината притворил заскрипевшие створки. Переглянулись, в последний раз насладились воздухом, вдохнув полной грудью, и дали кодаме отмашку закрывать засов.

В Киото оказалось шумно. Кричали люди, скрипели машины – все это слышалось глухо, будто издалека, но резонировало о стенки контейнера, отражалось и сливалось в единый гул. Каноко села на пол и согнулась, спрятав голову между коленей, лишь бы его не слышать. Грузовик сначала подпрыгивал на лежачих полицейских, а потом поехал в гору – кузов накренился, Хината вытянул