Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

Она лежала на чем-то теплом, заботливо накрытая сверху курткой.

Просыпаться совершенно не хотелось. Страх и нервы безумного дня настолько ее вымотали, что сил совсем не осталось. Каноко на мгновение поддалась искушению и закрыла глаза. Сон, будто парализующее зелье из игры, разливался по телу, и руки и ноги, вмиг потяжелев, вынуждали остаться в постели и не просыпаться.

Колеса грузовика заскрипели – водители затормозили перед поворотом, – и сознание вдруг прояснилось. Глаза открылись сами собой, и Каноко подскочила.

Не время расслабляться. Да, они выбрались из короба, но все еще в грузовике, и не слишком понятно, чем это все закончится.

– Успокойся, – шепнул Хината, и Каноко запоздало поняла, что теплое нечто, на котором она лежала, было его грудью.

Теперь он аккуратно придерживал ее за плечи, не давая вскочить и удариться головой о низкую верхнюю крышку контейнера.

– Что-то случилось?

Каноко огляделась бы, но солнце близилось к закату, свет совсем перестал проникать сквозь просветы между металлическими пластинами кузова, и все вокруг вновь погрузилось во тьму.

Хината зевнул и помотал головой.

– Успокойся, все в порядке. Еще час, и будем на месте.

Каноко выдохнула. Хотела устроиться поудобнее, но листы жести, из которых был сварен контейнер, этому никак не способствовали. Заклепки больно впивались в кожу, а стоило облокотиться на стенку, как лопатки начинали болеть. Да и ночью на сквозняке оказалось банально холодно, – а закутаться от макушки до пят в куртку не получалось.

Хината рукой притянул ее к себе. Каноко замычала, но решила не вырываться: наконец-то стало хоть чуточку теплее. Чужие руки больше напоминали ледышки, видимо, он тоже сильно замерз, хоть и не признавался. Каноко обхватила его ладони своими и подышала на сложенные пальцы.

– Мне часто снится Окинава. Как в больнице лежала. И просто.

– Кошмары?

– Наоборот. – Каноко помотала головой. – Что все было хорошо. Уютно так, без проблем.

Хината засмеялся еще до того, как ее дослушал.

– Я помню. Ты постоянно ворчала, что то и это тебе не так, и вообще все не нравится.

Каноко нахмурилась, вспоминая. Ну да, было такое. Но это же просто так, чуть-чуть. И вообще, она же не всерьез. Ну или всерьез, но… Это же не значило, что ей не нравилась вся жизнь!

Вспомнилось, как она шла по аллее от старого общежития – потом в нем стали проходить занятия клубов – к новому. Топать там надо было больше километра, холодный ветер дул с океана. Наверно, тогда Каноко-подросток ворчала и бесилась: «Ну что за кошмар, сколько можно, почему нельзя сделать удобно?!» Сердилась на неудобные туфли и слишком медленный светофор.

«Знала бы я, что через полгода физически тот километр не смогу пройти, больше ценила бы момент». Аллея растаяла в памяти, оставив напоследок теплую грусть, запах свежей травы и тот самый океанический ветер на коже.

– Ну, сейчас я оценила, что потеряла.

Хината хмыкнул.

– Было здорово. Даже в больнице. Не согласен?

Каноко прикрыла глаза и сжала губы. В воображении, но будто реальная, встала палата, в которой она лежала после аварии. Белые стены, в тон – постельное белье и шторы. Яркий свет, вырывающийся из окна, и узкая полоска океана вдалеке. Легкая прохлада, щиплющая кожу, и стойкий запах чистящих средств.

– Согласен. Думаю, как забавно ты размышляешь. По принципу: «Сейчас все плохо, а раньше все было хорошо». Потом еще чуть-чуть времени пройдет, и ты будешь считать, что там, в том будущем, в котором ты живешь, все плохо, а в прошлом, которое сейчас для нас настоящее, все хорошо.

– Да нет, почему?! – Каноко нахмурилась и в который раз попыталась представить себя в будущем.

Будущее упорно не представлялось, и пришлось рассуждать логически. Родители поставили ей такой выбор: университет или работа. Допустим, работа. Вставала бы она в шесть утра, собиралась и к девяти ехала на работу в Токио. Диплом у нее только школьный, в фирму с ним вряд ли возьмут. Но всегда можно устроиться официанткой, например. Или продавцом в круглосуточный комбини. Может быть, учителем танцев – не зря же столько лет гимнастикой занималась.

Так работала бы, в шесть-семь шла на станцию, садилась на поезд. В восемь приезжала домой, поужинать с семьей. Или задерживалась бы в Токио, чтобы сходить в бар с коллегами. А может, сняла бы квартиру, поселилась отдельно и не моталась бы туда-обратно по полтора часа.

Воображение, наконец переставшее лениться и сдвинувшееся с мертвой точки, подкинуло картинку, как уставшая и голодная Каноко тащится на поезде домой, в Сайтаму, а ёкай в синкансене, сжалившись, подсовывает ей клок пыли на ужин.

Да, ворчала бы она тогда от всей души. И вспоминала, как хорошо было ходить в школу на дополнительные занятия, видеться с Хинатой, расследовать всю эту историю с Кицунэ и Казуо… Острая ностальгия по настоящему сдавила горло.

– Ну допустим. – Каноко насупилась. Пришлось все же признать правоту друга. – Сейчас все не так уж и плохо, если с будущим сравнивать.

– Забавная. – Хината хмыкнул. – Все будет нормально. И сейчас неплохо, и было тоже. Просто прошлые проблемы ты уже пережила и знаешь, как их решать. Поэтому они и кажутся тебе несущественными, а жизнь на Окинаве – простой и понятной.

Каноко еще раз представила будущее: недосып, вечный цейтнот и бесконечные мелкие бытовые сложности вроде закончившегося не вовремя проездного и шумных соседей на съемной квартире.

– Нет, будущее ужасно и отвратительно. Точка.

– Ты упрямая, что кошмар. – Хината пересел поудобнее, теперь Каноко лежала у него на плече. – И забавная, от этих слов не отказываюсь. Если оно тебе так не нравится, можешь попробовать поменять. Как концовку в играх.

– В играх всегда есть четкие правила. Ну… Как контрольные точки. В жизни их нет. Как понять, в какой момент надо выбрать другой вариант?

– Пф, – Хината, еще минуту назад пребывавший в легком раздражении, усмехнулся. – Да сколько угодно. Куда поступишь, куда на работу пойдешь, с кем решишь общаться…

Он продолжал рассуждать, а Каноко не отвечала, лишь сгорбилась и обняла руками колени. Приставка, хоть и лежала в сумке, давно разрядилась, а розетки в грузовике, понятно, не было. Сейчас она была бы очень кстати. Игра точно помогла бы убить время до того, как они приедут. А еще – эта мысль казалась одновременно безумно комфортной и страшно постыдной – приставка и игровой мир внутри нее прекрасно отвлекли бы от проблем реальной жизни. Сейчас же даже фантазии об игре возвращали в реальность.

«Поменяй! Легко сказать… – Каноко прищурилась, включила фонарик и направила его на стенку контейнера. Ту кое-где поела