Полярное нигде. Таверна воспоминаний - Владимир Евгеньевич Лазовик

Боль ребенка, которому не оставили права на собственные ошибки, на собственную тьму. Он защищал Лиру от мира, а нужно было научить ее в нем жить. Он был умелым Хранителем, но оказался никудышным отцом.

Тяжесть этого осознания давила на него, как ледник. Он уронил голову на скрещенные на стойке руки. Его широкие плечи поникли. Он не плакал, но чувствовал ноющую боль в груди. Часть его души, его прошлого, его надежд на будущее была только что отрезана. И на ее месте осталась кровоточащая рана.

Лира ушла. Навсегда.

Он сидел так долго, что огонь в очаге начал угасать, и по залу пополз холод. Он смотрел на свой поисковичок, пока воображаемые огоньки его дочери и ее жениха не скрылись за горизонтом его мыслей, не растворились в бесконечной белизне.

Когда Сайлас наконец поднял голову, его лицо было серым, как пепел. Но в глазах больше не было боли. Там была пустота. Он отпустил.

Теперь у него осталась только одна дочь. Та, что не по крови, а по духу. Та, которой предстояло путешествие не от него, а вместе с ним. И он понимал, что должен подготовить ее. Подготовить так, чтобы не повторить свою главную ошибку. Он должен был дать ей не только свет, но и оружие, защищающее от тьмы.

А пока он размышлял об этом, Нова в своей комнате не спала. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела в темноту. Уход Лиры, ее гнев, боль Сайласа – все это перевернуло мир «Нигде». Нова поняла, что ее собственная драма – лишь одна из многих. И что грядущее путешествие в дом из ее прошлого – теперь не только ее личное дело. Это было нужно и Сайласу. Так он сможет доказать самому себе, что способен быть настоящим отцом.

Она встала и подошла к столу. В свете луны, пробивающемся сквозь морозные узоры на стекле, открыла книгу, которую нашла в библиотеке Сайласа. Это был краткий курс по защитной магии, который она уже изучила. Ей нужно было готовиться. Не только к встрече с прошлым, но и к тому, чтобы уберечь настоящее.

Разгром, устроенный грабителями, Нова помнила в деталях. И Сайласа, истекающего кровью, но остающегося на страже «Нигде». «Я смог защитить наш дом», – так он сказал. Но какой ценой? Страх за отца смешивался с еще незнакомым чувством – чувством ответственности. Нова собиралась увести Сайласа с собой во внешний мир, где их могли ждать опасности, о которых она даже не догадывалась. И она не могла допустить, чтобы он снова попал под удар.

Эта мысль не давала ей покоя. Нова поняла, что перед тем, как они отправятся в ее прошлое, она должна стать сильнее. Превратиться из той, кого защищают, в ту, кто может защитить.

Нова решительно направилась к двери. Она знала, где искать ответы.

С керосиновой лампой в руках, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить отца, она спустилась по винтовой лестнице в подпольную библиотеку. Там остановилась в дальнем углу, где на полках темнели книги в строгих, лишенных украшений переплетах.

Ее пальцы скользнули по корешкам: «Теория магических потоков», «Основы трансмутаций»… И вот он. Том, который привлек ее внимание. Он был толще остальных, в переплете из грубой почерневшей кожи, без названия. Лишь один символ был вытиснен на корешке – лаконичный щит.

Она с трудом сняла тяжелую книгу с полки и положила на большой круглый стол. Сдунув пыль, открыла. Это был древний трактат по защитной и боевой магии. Страницы были плотными, пожелтевшими от времени, а текст написан от руки. Параграфы сопровождались многочисленными диаграммами и схемами. Нова села в кресло, пододвинула лампу поближе и приступила к чтению. Она узнавала о создании энергетических щитов, о концентрации воли для отражения удара, о плетении простейших атакующих заклинаний – не для убийства, а для обезоруживания противника.

Затем Нова практиковалась. Сидя в тишине подземелья, закрывала глаза, вытягивала руку перед собой и пыталась создать очертания будущего щита. Сначала ничего не получалось. Воздух шел рябью – и только. Однако Нова вспоминала урок терпения, преподанный Сайласом. И пробовала снова. И снова.

Нову поглотило это занятие. Подготовка к их путешествию началась.

Глава 13. Очаг

Перед тем как отправиться в путь, Нова и Сайлас приняли последнего гостя – тихого геолога, искавшего в Безграничье не славу, а редкие минералы. Он заплатил за тарелку рагу и ночлег воспоминанием о чувстве, которое испытал, впервые расколов камень и увидев внутри аметистовую друзу. Нова, принимавшая плату, справилась с этим блестяще.

Когда дверь за геологом захлопнулась, и его шаги затихли в снежной круговерти, в «Полярном Нигде» воцарилась особенная, полная ожидания тишина. Сайлас обвел взглядом свой дом. Каждая царапина на столе, каждая выцветшая фотография на стене, каждый блик света в стекле бутылей – все это было частью его самого. И сейчас ему предстояло оставить все это. Впервые за долгие годы – на неопределенный срок. Он кивнул Нове, которая уже ждала его, готовая к путешествию.

– Подожди. Еще одно дело, – сказал он.

Сайлас прошел в самый дальний и темный угол зала, к тому месту, где стена, казалось, была сплошной. Но его рука безошибочно нашла шов в деревянных панелях. Сайлас нажал на створку, и та бесшумно отъехала в сторону, открывая глубокую, пахнущую кедровым маслом нишу.

Там, прямой и неподвижный, стоял он. Автоматон.

Он был произведением старого, почти забытого искусства. Его тело было выточено из мореного дуба. Суставы сделаны из тускло поблескивающей латуни. Лицо, симметричное, с высоким лбом и тонкими губами, не выражало эмоций. Глазами служили шарики из тусклого дымчатого кварца. Автоматон был одет в простой, но добротный костюм из темного сукна, похожий на униформу дворецкого. Это был дух дома, заключенный в механическую оболочку.

Сайлас достал из кармана витиеватый латунный ключ, вставил его в замочную скважину, скрытую под отворотом пиджака автоматона, и повернул. Раздался мелодичный щелчок, и на груди механического дворецкого открылась небольшая панель. За ней, в хитросплетении медных проводов и шестеренок, покоилось его сердце – крупный топаз.

Теперь нужно было дать автоматону жизнь. Сайлас подошел к полкам и снял с самой верхней, из раздела «Абстракции», маленький, запечатанный воском фиал. На нем не было надписи. Сайлас знал, что внутри. Идея «Служения».

Он сорвал воск, открыл фиал и осторожно капнул одну-единственную, густую, как мед, золотистую каплю на поверхность топазового сердца.

В тот же миг кристалл вспыхнул