Вприпрыжку по мирам - Пол Кофе

Пигмей в маске и паук стояли там, где были.

– Будь осторожен, Дэн, ты все еще в его сне, – сказал пигмей, не снимая маски.

– Кто ты?

Пигмей не ответил, но вдруг заговорил паук:

– Мы тоже заперты, Младший. Пока нам удается его сдерживать.

– Аврора?

Паук смотрел на него пустыми глазницами черепа, ничего не отвечая.

– Ты забудешь, что говорил с нами, когда проснешься, – сказал пигмей. – Но останется чувство. Я на всякий случай напомню – ключ на столе.

Пигмей опустил копье и начертил на земле узор: то ли волны, то ли спираль.

– Какой ключ? И зачем он мне? – поморщился Дэн. – Я никак не могу понять!

– Ты забудешь наш разговор. И эту встречу. Но не ее, – сказал пигмей.

– Потому что она Незабудка, – сказал паук, а может, это была паучиха. – То, что забыть невозможно.

Под ногами что-то хрустнуло. Когда Дэн поднял глаза, никого на просеке уже не было. Он повернулся и шагнул за пределы ограды. Посмотрел по сторонам. На этот раз поезд не появился из ниоткуда, хотя вдали будто бы всегда стучали колеса и чуть дрожала земля.

– Я здесь, – сказала Незабудка. И на этот раз голос прозвучал прямо из заброшенного дома, исписанного граффити. Дэн пошел на голос. Задел что-то – под ногами звякнуло.

Дэн склонился на одно колено.

– Гермес…

Руль самоката был отделен от стального корпуса ровным диагональным швом. Гермес не говорил, не смотрел, не двигался и выглядел просто как сломанная, бесполезная вещь. То, чем он больше всего на свете боялся стать.

Вокруг него, как крохотный оазис среди пустыни, росли крохотные голубые цветки с желтой сердцевиной.

Дэн поднял сломанные рамы, собираясь забрать останки друга с собой.

Могучий ветер подул откуда-то из глубин молочно-белых просторов, пригибая нежные соцветия к земле. Забил в глаза свет. Загудел локомотив.

Дэн обернулся, зажмурился и… Проснулся… Разжал стиснутые кулаки, в которых осталась только пустота.

Он долго лежал, не понимая, где находится. Во рту неприятно саднило, головная боль так и не прошла.

Наконец, он узнал очертания мебели в своей комнате, щелкнул включателем на торшере. На столике рядом с кроватью лежала фотография.

Он взял портрет Норы, долго рассматривал его. Потом перевел взгляд на подоконник, где стоял в стакане цветок, сорванный им когда-то, во время первого погружения в срединный мир.

Снова посмотрел на фотографию и вдруг вскочил с кровати, как будто ему за шиворот насыпали колотый лед.

Как он не догадался раньше?! Как ему в голову не пришло?! Нора – это Незабудка. А Незабудка – Нора.

Но как такое могло быть и, главное, – почему? Этого он не мог объяснить логически. Выходило – его только что озарило. Он это почувствовал.

И если это так, то он знал Нору еще до того, как взялся за дело фокусника. Но откуда? Так просто ощущал ее, что-то подозревал, видел, слышал во всех снах, в которых побывал.

Незабудка – это Нора, но при чем здесь цветок, который он сорвал во сне? Он подошел к окну, задумчиво коснулся крохотных листочков. Цветок всего лишь знак, весточка, послание ему.

Лучше бы в тот день, когда они впервые повстречались с клиентом, он взял незабудку, а не Рудианос. Уж цветок бы предупредил об опасности.

Цветок не раз оберегал его, указывал на опасных людей. Но почему незабудка ни разу не предупредила его, когда в их доме жил опасный убийца?

Дэн касался лепестков, и новый ответ по какому-то наитию стал ему ясен – цветок, если он и был как-то связан с Норой, боялся Чингиза Черницкого. Боялся так, что ни разу не вылетел из комнаты за всю неделю.

Дэн бережно взял незабудку и положил в карман рубашки, рядом с фотографией. Может, цветок и есть ключ? Но как он может быть ключом и что он отпирает? И почему ключ на подоконнике, а не на столе?

Слишком много вопросов. Слишком все запутано.

Дэн заходил по комнате, чувствуя отчаяние и тоску. Снова ему казалось, что он остался один на свете.

Дверь скрипнула, и в проеме показался рог полумесяца.

– Я читал мифы Древней Греции и услышал твои шаги, – заглянул внутрь Серп. – Ты не спишь, хозяин?

– Как ты меня назвал?

– Ну, я подумал, что в доме больше не осталось других людей. И если я здесь гость, то ты…

– Нет-нет, Серп, ты не совсем гость, а я не совсем хозяин… Скорее…

Он сбился. Так и не закончив мысль. Выходило, что он действительно теперь отвечает за дом и его обитателей как хозяин.

– Что с тобой, Дэн?

– Понимаешь, во время последнего погружения профессор упомянул про какой-то ключ на столе. Я должен его найти.

– Так в чем проблема?

Дэн кисло улыбнулся.

– Проблема в том, Серп, что у профессора нет своего стола. Да-да, это удивительно. Потому что у всех важных ученых обычно всегда есть этакий кабинет и стол для бумаг. А у Нестора – ну совсем ничего. У него, правда, есть стол в лаборатории, где он все время что-нибудь собирает, но там нет никакого ключа. Разве что гаечный…

Дэн шагнул к двери и забормотал:

– Да-да, это мысль. Нужно проверить все гаечные ключи… Дай-ка пройти!

Серп, все еще стоявший в проходе, сложил на груди руки:

– Ты сказал – у профессора нет стола. А как насчет стола в тайной комнате?

Дэн почувствовал, как потолок раздвигается и с небес в него ударяет разряд молнии.

– Что ты сейчас сказал, Серп?! Бредишь? Какая еще тайная комната? Я живу здесь уже больше полугода. В доме раз, два, три, четыре…

Пока Дэн считал комнаты, Серп подошел к его шкафу.

– Тайная комната, которая за этими дверьми.

– Что?

– Ты часто спрашиваешь: «что». У людей так принято?

– Я просто… Просто не понимаю, о чем ты…

– Что? Я вовремя употребил вопрос?

Дэн подошел, открыл дверцы, сдвинул висящую одежду и начал прощупывать заднюю стенку.

– Серп, в этом шкафу ничего…

Рука его наткнулась на крохотную ручку. Дэн нажал. Дверь поддалась.

– Прямо как в «Хрониках Нарнии»! – раздался довольный голос Серпа за спиной. – Только на той стороне крохотная каморка, а не волшебная страна.

Дэн уже не слушал, он раздвинул рубашки и полез в проход.

Комнатка не оказалась сразу за шкафом