Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев

– За мной, за мной, братцы, заманивай, заманивай супостата!

Опешившие от удивления солдаты разинув рот наблюдали, как любимый фельдмаршал, размахивая шпагой и сияя улыбкой, в самой гуще войск пятится вместе с ними.

– А теперь стой, ребята! Довольно! Стой! Не бои́сь! За мной! Ура! – воскликнул он и развернул коня навстречу французам.

И свершилось чудо. Те, кто только что бежал, спотыкаясь и роняя оружие, остановились, обернулись, узрели и его, и врага, и всё бранное поле. И страх у людей исчез, улетучился. Исчезли усталость и отчаянье. Осталась только ярость и вера в этого маленького, седого, неистового человека, который вёл их от победы к победе, не зная поражений.

– Ура-а-а! – грянуло над полем.

Великий князь Константин выхватил саблю и, тоже вопя во всё горло, бросился в первых рядах атакующих. Шляпа слетела, пробитая пулей, но он даже не обернулся. Рядом с ним, прикрывая князя, бежали егеря. Кто-то из них упал, сражённый картечью, но остальные лишь плотнее сомкнули ряды.

– За государя! За князя! Ура! – крикнул Южаков, и этот крик подхватили десятки глоток.

Позже Суворов напишет в реляции императору: «Великий князь Константин Павлович находился при передовых войсках, и когда они пошли в атаку, Его Высочество шел с ними впереди и мужеством своим поощрял к победе».

Гвардейские егеря, поддержанные полком Багратиона и гренадерами, ударили во фланг дрогнувшим французам. Казаки Денисова, обойдя противника с тыла, рубили обозы и захватывали пушки, наводя панику.

Неприятель попятился, а потом побежал. Армия Макдональда перестала существовать как организованная сила. В ночь на 9 июня французы начали беспорядочное отступление по всему фронту. Они бросили раненых, обозы, артиллерию. В госпитале Пьяченцы остались тысячи солдат, не способных идти – их подобрали после боя австрийцы.

Наутро Суворов собрал генералов и полковых командиров в небольшой деревушке Сан-Николо. В просторной крестьянской избе было тесно, но никто не жаловался. Фельдмаршал стоял у стола, покрытого картами. Рядом с ним, по правую руку, держался великий князь Константин Павлович – ещё в пыли, ещё с тёмными разводами пота на мундире, но с горящими от восторга глазами. На голове его красовалась новая шляпа – взамен потерянной в поле.

– Господа, – начал Суворов негромко, и в комнате сразу стало тихо. – Три дня мы бились с армией Макдона́льда. Три дня Бог был за нас. Неприятель разбит наголову, потерял шестнадцать тысяч убитыми, ранеными и пленными, оставил шестьдесят орудий. Я благодарю вас и ваши полки за мужество и храбрость. В реляции государю императору будут отмечены все отличившиеся. Это виктория, господа!

Офицеры зашумели, задвигались. Суворов поднял руку, призывая к тишине.

– Но прежде, чем мы разойдёмся, есть у меня одно слово. В сей кампании с нами сражались и люди, коих нет в полковых списках. Волонтёры, отставные офицеры, вернувшиеся в строй по зову сердца. Многие из них пролили кровь. Особо хочу отметить тех, кто, будучи прикомандированным к лейб-гвардии егерскому полку при Бассиньяно, прикрывал великого князя Константина Павловича, не дав неприятелю пленить его.

Егоров шагнул вперёд. Сердце колотилось, но голос звучал твёрдо:

– Ваше высокопревосходительство, дозвольте?

Суворов кивнул.

– Десять человек, – начал Алексей, и в комнате стало тихо. – Пяткин Игнат Пахомович, Кузнецов Захар Иванович, Лебедев Михаил Васильевич, Жалейкин Василий Иванович, Шишкин Терентий Егорович, Столбин Георгий Авдеевич, Ягодкин Архип Савельевич, Луковкин Иван Нилович, Травкин Кузьма Иванович, Лазарев Фёдор Иванович. Все они – отставные офицеры, уволенные от службы в девяносто седьмом году. Все возвратились добровольно, сражались у Адды и Милана, брали крепость Бришиа, отбивали Моро от перевала под Чевой, сражались в этой битве у Тидоне и Треббии. При Бассиньяно они вместе с егерями заслона прикрывали отход наших войск. Раненые среди них имеются, убитых, слава богу, нет. Прошу вашего ходатайства перед государем о возвращении им офицерских чинов.

– А где же ещё двое? – поинтересовался Суворов. – Помнится, сударь, вы нам о полной дюжине говорили.

– Они унтера, ваше высокопревосходительство, – пояснил Егоров. – Тоже отличились, но чины у них нижние.

– Я о них тоже всё одно в общей реляции укажу, – Суворов упрямо кивнул. – Ну а по волонтёрам особый сказ. Хорошо дрались стрелки, геройски. Жизни своей не жалея.

– Я подтверждаю, – раздался голос генерала Милорадовича из толпы офицеров. – Эти люди дрались яко львы. При Бассиньяно я сам видел, как они держали строй и заслоняли великого князя, когда французская конница наседала.

– И я видел, и я! – подали голос стоящие офицеры. – Они заслужили быть среди нас.

Великий князь Константин, молча слушавший этот разговор, вдруг шагнул вперёд и остановился перед Егоровым.

– Я тоже подтверждаю, – сказал он негромко, но так, что в избе стало тихо. – При Бассиньяно я был рядом с ними. Я видел, как они дрались. Если бы не они… – Он запнулся, подбирая слова, и голос его дрогнул. – Если бы не они, не стоять бы мне сейчас здесь. Спасибо, Алексей Петрович. Пишите докладную реляцию на имя его императорского величества, я к ней свою приложу.

Суворов, наблюдавший эту сцену, улыбнулся:

– Ваше высочество, вы делаете честь нашему воинству. Такие минуты дороже любых наград.

– Награды будут, – твёрдо произнёс Константин. – Я напишу государю-батюшке сам. О каждом. О всех, кто отличился в сражении.

Суворов обернулся к адъютанту, стоявшему тут же с блокнотом:

– Запиши, Егор Борисович. Перечисли все имена, все чины героев. И подробно – про Бассиньяно, Турин, Чеву и Треббию изложи. Государь должен знать в подробностях, кто и как добыл эти победы. Спасибо, господа, благодарю вас за службу!

– Ура! Ура! Ура-а-а! – разнеслось из крестьянской избы.

На крыльце Егоров остановился, глядя на закат. Солнце садилось в пыльное марево, окрашивая небо в багровые тона. Где-то вдали, за рекой, ещё курились дымки над полем недавней битвы. Рядом встал Поздеев.

– Ну что, Алексей Петрович, теперь уж можно и отдохнуть?

– Можно, Григорий Михайлович, – ответил Алексей. – Но, боюсь, недолго.

– Это верно, – согласился казак. – С батюшкой Суворовым не заскучаешь. Да и французы не дадут.

Из избы доносились голоса – офицеры расходились, обсуждая прошедшее сражение и завтрашний день. Где-то вдали заржал конь, и ему ответил другой. Война продолжалась, и завтра снова надо будет идти вперёд. Но сегодня можно было выдохнуть. Сегодня была победа.

Глава 11. Волкодавы идут по следу

После победы у Треббии в лагере союзных войск воцарилось то особое затишье, какое бывает только после больших сражений. Люди отсыпались, отъедались, приводили себя в порядок. Егеря штопали мундиры и сапоги, чистили оружие, сушили портянки и исподнее на утреннем солнце.

Отделение Горшкова расположилось на пригорке у небольшого ручья. Южаков сидел на камне, надраивая шомполом ствол своего штуцера. Ефрейтор, с замотанным холстиной лбом, ковылял меж товарищей, раздавая подзатыльники тем, кто,