Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

После краткой беседы с последним воплощением Тьмы я даже боялся представить, какое послание мне передадут устами Алисы.

— Дословно это звучало так: она согласна построить оплот на своих землях, если вы её освободите.

Признаться, я даже онемел, ведь даже матерные слова не спасали, а они у меня обычно были первым, что приходило на ум в особо выдающихся ситуациях. Это же выходило, что мой предок в своё время не просто её не убил, а всего лишь пленил. А сейчас последняя аватара Тьмы предлагала обменять свою свободу на разрешение строить оплот с запиткой на себя любимую в их землях. И, признаться, это дорогого стоило, особенно в преддверии грядущей Долгой Ночи. Понятно, что оставались риски: а ну как сия импозантная дама сорвётся и вновь устроит кровавую вакханалию в центре Российской Империи? Но если бы Сахиба хотела подобных развлечений, то устроила бы их ещё в Стамбуле. А так выходило, что с окончанием её заточения Российская империя получала плюс одного даже не архимага, а аватара — сущность кратно сильнее любого из человеческих магов за счёт слияния с Первостихией и кратно опаснее за счёт познания рамок собственной силы.

— Есть ли ещё какая-либо информация, которую мне следует знать? — не удержался я от вопроса. Слишком сладким было предложение. Внутри него обязательно должен иметься некий подвох.

Алиса задумалась на мгновение, но всё же кивнула:

— Мне она не показалась кровожадной свихнувшейся тварью. Практичная, с очень чёрным юмором, но при этом прекрасно осознающая свои возможности и изменившийся мир. Даже к вам и к вашему предку она относится с толикой уважения — сказав, что чудовище чудовище всегда поймёт и сделает верные выводы, не идя на поводу у навязанного общественного мнения. Уж простите за цитату. Но когда светлые боятся замараться, на помощь всегда приходили такие, как мы. — Она помолчала и добавила: — Я дала клятву, что вместе с вами отправлюсь на родовые земли и поспособствую её освобождению. Ведь иначе собственного тела я могла бы и не увидеть.

Я опустил взгляд на ладони тенемантки и произнёс:

— Похоже, что вы пришли к обоюдно выгодному соглашению. Ведь, судя по тому, что я вижу, тело она вам вернула уже без проклятия.

Алиса молча кивнула, оставив мою последнюю ремарку без комментариев. Разговор она завершила одной фразой, в которой не было ни мольбы, ни требования, лишь спокойное достоинство:

— Буду ждать вашего ответа, князь. И очень надеюсь, что он будет положительным.

С этими словами она развернулась и направилась к проклятым пегасам проверять крепления клеток.

Я же остался стоять у трапа, провожая её взглядом. Короткий разговор дал пищу для размышлений. Выходило, что та же Сахиба-ханум не настолько ужасна, раз предок решился её пленить, а не уничтожать. К тому же к собственным потомкам она отнеслась более чем лояльно, позаботившись о том, чтобы Алиса вернулась в тело без проклятия, тем самым развязав ей руки и дав выбор: пытаться строить отношения с Францем-Фердинандом или же идти своей дорогой.

В любом случае, почему-то мне казалось, что Сахиба-ханум прекрасно влилась бы в компанию к бабушке и Грозе Кавказа. Пока весь мир твердил о превосходстве мужчин на ниве освоения магии, Российская империя группировала вокруг себя женщин из старой гвардии, которым уже нечего было терять. И это, пожалуй, была самая опасная компания из всех, что я знал.

* * *

Нам повезло, что дирижабль оказался повышенной комфортности, потому нам даже достались крошечные парные каюты. Свою мы делили с Эсрай. Предупредив супругу, что мне нужно отлучиться ненадолго проверить остальных изменённых, я чмокнул её в нос, попросил меня дождаться для совместного приятного времяпрепровождения и ушёл порталом в пирамиду к Кхимару.

Шагнув в портал, я приготовился к чему угодно. К тому, что изменённые в пирамиде продолжают бесноваться. К тому, что химерам пришлось их усмирять силой. К тому, что придётся снова разнимать кровавую драку. Но реальность, как обычно, превзошла все ожидания.

Изменённые сидели, словно кролики, загипнотизированные удавом. Они расположились на каменном полу амфитеатра не в боевых порядках, не в агрессивных позах, а так, как сидят послушные ученики перед наставником. Их головы были обращены в одну сторону, туда, где на ступенях у трона Кхимару, в расслабленной, почти ленивой позе, восседала Инари. От каждого из изменённых к ней тянулась тонкая и мерцающая золотистая нить чуть толще волоса, и этих нитей были сотни. Сама же кицунэ наливалась сиянием и силой: её аура пульсировала, переливалась, и казалось, что она вот-вот вспыхнет, точно маленькое солнце.

Я замер в лёгком шоке и тихо попросил ближайшую химеру позвать Кхимару. Тот появился в естественном трёхглавом обличье практически сразу, но не сделав и шага запнулся при виде открывшейся нам картины.

Мы с Великим Погонщиком обменялись настороженными взглядами. Кажется, впервые за всё время нашего знакомства на всех трёх его головах отразилось искреннее, ничем не прикрытое изумление.

— Что здесь происходит? — вопрос вырвался у нас одновременно.

— Здесь происходит настройка генератора благодати, — ответила Инари, даже не открывая глаз.

Я огляделся по сторонам. Химеры Кхимару, что ещё полчаса назад готовы были рвать изменённых на клочки, теперь поглядывали на Инари с опаской. Они держались поодаль, прижимались к стенам и явно боялись стать такими же безвольными куклами в её руках, как и изменённые. Их утробное рычание стихло до едва слышного ворчания, и даже самые крупные из них не решались приблизиться к сияющей фигуре на ступенях.

— Ну что вы на меня так смотрите? — улыбнулась Инари, наконец-то соизволив открыть глаза. Вишнёвые, с вертикальным золотым зрачком, они сияли в полумраке пирамиды, и в них плясали искры довольства. — При отсутствии каких-либо моральных стопоров и рамок они уже были подвержены самым простым, низменным инстинктам: животному вожделению, голоду. Преобразовать весь этот вулкан чувств в привязку для боготворения и восхищения — легче лёгкого было. Я не дура, чтобы терять подобный источник. Одно дело выстраивать новую религию в мире, где о существовании богов уже давным-давно забыли, и совсем другое — использовать сущностей, уже списанных в расход.

— Что ты им пообещала? — спросил я. Вопрос был непраздный: любое служение требовало ответа и некоего обещания: вечной жизни, искупления грехов либо чего-то подобного.

— Я пообещала им девственниц, пиршественный стол и уважение с превозношением их подвигов. По сути, аналог скандинавской Вальхаллы, где к ним будут относиться как к героям, а не как