Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

— А им можно вернуть человеческий облик?

Бабушка сидела с каменным лицом, давая возможность ответить мне самому.

— Можно. В конце концов, не зря мы с Елизаветой Ольгердовной — архимаги-химерологи.

— А как же Пакт? Это не будет считаться экспериментом? — осторожно уточнила Михримах-султан. Братца бы своего она так контролировала.

— А в трактате ничего не сказано о запрете возвращения нормального облика изменённым. Это не извращённые опыты по получению боевых тварей, а возвращение к нормальной жизни, — возмутилась бабушка.

— Преображение потребует времени, — на всякий случай уточнил я. — Но оставшимся в сознании, мы вернём человеческий облик.

— Мы можем хотя бы присутствовать при уничтожении? — продолжал торговаться архимаг земли.

— Не вижу причины для отказа, — пожал я плечами. Всё равно ни один архимаг не определит, куда я собирался перемещать души убитых изменённых.

— И вопрос о создании Османской империей изменённых не будет выноситься на Совет архимагов и на всеобщую международную повестку? — на сей раз перестраховывался мудрец-водник.

— Не будет, — подтвердил я. — Но это не значит, что мы с вами не займёмся поиском тех тварей, которые превращают людей в изменённых. Мы позволим Османской империи существовать. Но грязь за вашим султаном вы будете должны вычистить совместно с нами, а не только сделать вид.

Такая постановка вопроса архимагов устроила, ведь мы наконец перешли к более приземлённым вопросам торга в эквиваленте привычного золота, а не эфемерных чести и репутации.

— Нужно бы сразу суммы вир обсудить за госпожу Тенишеву, — заикнулся третий архимаг, природу силы которого я все никак не мог определить по насыщенному фиолетовому оттенку ауры.

— Не только за госпожу Тенишеву, но и за Крым, — поправил я его. — Исключение любого из пунктов в мирном договоре влечёт за собой вынесение на международную повестку вопроса создания изменённых Османской империей.

— Это шантаж! — возмутился «фиолетовый» мудрец.

— Нет! Это называется последовательной переговорной позицией, — с усмешкой возразил я и вписал от руки сумму компенсаций за землетрясение в Крыму.

Митрий Сафарович же, обменявшись молчаливыми взглядами с Алисой, передвинул ей документ и предложил самой вписать сумму виры за все пережитые страдания. Задумавшись, та вписала совершенно невозможную вещь: пять самок и пять самцов проклятых пегасов для разведения в Казани.

Если на сумму в восемь миллионов золотых за Крымский полуостров архимаги прищурились, взглянули на Михримах-султан и, получив от неё кивок, не дали никакой реакции, то при виде требования проклятых пегасов для разведения за пределами Османской империи поперхнулись воздухом и архимаги, и сама Михримах-султан.

— На другую компенсацию я не согласна.

Секунд тридцать мудрецы играли в гляделки с султаншей. В конце концов, получив от неё едва заметный кивок, принялись подписывать документы.

Глава 13

Топкапы приходил в себя после ночного нападения. Слуги очищали дворец от ошмётков тел, крови и трупов.

Изменённых в столице ещё отлавливали по подворотням, когда Топкапы объявил об иностранной диверсии в султанском зверинце. Туда были ранее поставлены звери, заражённые скверной. Скверна распространилась, и изменённые твари вырвались из-под контроля. Всем жителям столицы рекомендовали реже появляться на улице во избежание заражения, обещав выплатить компенсации всем пострадавшим. Так же сообщили, что зараженные имеются и в правящей семье, ведь те первыми обнаружили опасность и преградили путь большинству тварей.

Мне оставалось только поаплодировать фантазии мудрецов в вопросе прикрытия своих задниц. Идеальный ведь вариант. Он объяснит и появление странных существ в столице, и большую смертность среди султанской семьи, и прорыв Михримах на более высокий ранг владения, и заставит людей в страхе перед заражением сидеть по домам минимум пару недель, пока дворец разберётся с внутренними проблемами и возьмёт под контроль вертикаль и горизонталь власти. Ещё и Баязед сдохнет героем у них, а не кровожадным спятившим извращенцем. Всех выживших Баязедов в Топкапы, кстати, тоже посадили на карантин.

Мудрецы для Михримах даже новый сан придумали, чтобы Повелительницей Тьмы не называть. Теперь она звалась Хранительницей трона до появления наследника мужского пола, а после должна была перейти в категорию регентов.

Тайный отлёт русской делегации назначили на обед, но накануне меня для приватной беседы пригласили в Малахитовый павильон, находящийся при покоях Михримах-султан. Павильон выглядел как открытая всем ветрам беседка с фонтаном посреди мелкого бассейна, обставленная кадками со всевозможными видами пальм. Я сперва даже удивился, как при такой холодной погоде у них пальмы не окочурились, ведь тепловых щитов, как в Дюльбере, не было и в помине. Но чуть позже рассмотрел, что растения были искусно вырезанными из малахита, поражая точностью, легкостью и ажурностью резки. Такой сад стоял вечнозелёным в любые морозы. И хоть шторм, устроенный Ашхен, утихал, но низкие свинцовые тучи всё ещё не спешили покидать османскую столицу, словно решив здесь поселиться навсегда.

Для меня стало сюрпризом, что на беседе Михримах была не одна, а в компании Митрия Сафаровича.

— Идеальная погода для вашего отбытия, — заметила Михримах, пока наша троица прохаживалась среди каменного леса. — Низкая облачность скроет курьерский дирижабль, который доставит вас в русскую столицу без прохождения через официальные воздушные гавани. Для всех остальных вы с вашей спутницей будете находиться на двухнедельном карантине в Топкапы. Постарайтесь ради общего дела не светиться на публике в этот срок, чтобы не ломать легенду.

— Сделаю всё от меня зависящее, — кивнул я султанше, ожидая, когда же мы перейдём к основной теме беседы.

Но далее инициативу перехватил Митрий Сафарович. Как оказалось, его опыт и военное чутье не смогла затмить даже магическая привязка, а потому вместо поползновений в сторону горизонтальных отношений, два тенеманта успели обсудить совместные перспективы и пришли к вполне очевидному выводу, что Российской империи гораздо выгоднее было бы пустить османов под нож. Если же Пожарские этого не сделали, значит, за этим должны были крыться основательные причины.

— Юрий Викторович, переговоры, проведённые в Стамбуле в вашем исполнении — это отдельный вид искусства по принуждению архимагов к миру, — начал беседу с комплиментов Тенишев, — но как представитель русской стороны, я хоть убейте, не понимаю причин для столь щадящего подхода. Вместо того чтобы громить под ноль своих врагов, Российская империя собирает союзников у своих границ. А уж подобным мы занимались только в одном случае: если где-то на горизонте появился враг такой силы, что в одиночку ему противостоять мы не могли. Вы заставили вспомнить про кровные узы Орциусов. Мы наращиваем количество архимагов. Император Австро-Венгрии и вовсе к нам в Кремль зачастил, и, думается мне, дело здесь не только в Алисе. Помилование Баязедов логично ложится именно в эту неизвестную нам канву.

Я слушал размышления