Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

Тенишева, машинально отмечая, что Михримах-султан отдала возможность Митрию Сафаровичу говорить со мной то ли, следуя привычной формуле дуала, где брат был публичной персоной власти, а она — теневой, то ли надеясь, что своему соотечественнику я расскажу гораздо больше, чем ей. Но проблема была в том, что сотрясать воздух по нескольку раз было непрактичным, а Франц-Фердинанд, которому также необходимо было узнать всю полноту информации, пока ещё находился в процессе перестройки системы энергоканалов и источника. Потому пришлось честно ответить:

— Митрий Сафарович, ваше чутьё вас не подводит. Всё именно так, как вы предполагаете. И ваш род уже имеет непосредственное отношение к происходящему. Но, увы, сейчас поведать вам всё в подробностях я не могу. И не потому, что не хочу, а потому что для начала вам нужно жёсткой рукой зачистить всех несогласных с временным воцарением Михримах-султан, параллельно ведя расследование по изменённым. Как только придёт в себя император Австро-Венгрии, небезызвестный вам Франц-Фердинанд, мы проведём встречу правителей на нейтральной территории и все вместе обсудим сложившуюся ситуацию.

— Значит ли подобная отсрочка, что угроза гипотетическая? — осторожно уточнила Михримах-султан впервые за всю беседу.

— Увы, но нет. Угроза вполне реальная, — не стал я обнадёживать султаншу. — Единственная радость, что несколько отложена во времени. Но не настолько отложена, чтобы мы на нашем с вами веку могли её игнорировать. Если мы будем предаваться беспечности, у наших детей не будет будущего.

— Хорошо, князь, — видно было, что Михримах-султан имела некоторые мысли на сей счёт, но не стала их высказывать. — Будем ждать приглашения на неформальный совет властителей. А пока же у меня к вам есть личная просьба.

— Какого характера? — насторожился я.

— Вы сказали, что можете вернуть изменённым человеческий вид. У меня есть доброволец, сражавшийся с вами плечом к плечу в коридорах Топкапы. Он хочет попробовать первым доверить вам свою жизнь. Всю свою охрану сразу же отдать вам на преображение я не могу, ибо сама нахожусь в затруднительном положении, уж больно много желающих будет укоротить мой век. Но постепенно я бы передала вам на соответствующие процедуры всю свою гвардию. Для меня они, как никто, заслуживают вернуться обратно в человеческие тела.

— Эту просьбу я с удовольствием выполню, Ваше султанское величество, — склонил голову я в уважительном поклоне, внутренне радуясь, что Михримах так беспокоится о своих гвардейцах.

Султанша прищурилась, услышав моё обращение и что-то вспоминая, а после подняла на меня встревоженный взгляд.

— Князь, а где же ваша спутница? Мои янычары сообщили, что госпожа Амрапали добровольно стала приманкой для изменённых, вызвав фактически их гнев, ярость и вожделение на себя, а затем уведя их за собой в катакомбы. Как разумная женщина, я не буду спрашивать у вас, где именно находятся эти катакомбы, ведь Топкапы мы прочесали от самых нижних подземных ярусов до покоев султана, чтобы понимать, что изменённые более не представляют опасности для нас. Но всё же меня беспокоит судьба госпожи Амрапали. Ведь её слова, увы, оказались пророческими насчёт султанского величества.

Да, удивительно было слышать от османской султанши нечто похожее на женскую солидарность. Потому я поспешил её успокоить:

— У госпожи Амрапали всё в порядке. Она выжила и находится в безопасном месте…

Прежде чем Михримах успела поинтересоваться в каком именно, послышался мявк, скрежет когтей по камню, всплеск воды и рассерженное шипение.

— Бурку, вот ты где! — обрадовалась султанша, увидев мокрую химеру, выбиравшуюся из мелкого бассейна. — А я боялась, что ты не пережил эту ночь!

Михримах присела и забрала котёнка на руки, прижав к груди и согревая своим теплом. Взглянув на искреннее облегчение, мелькнувшее в её взгляде при виде котёнка, я решил оставить химеру султанше в качестве домашнего питомца и, что уж греха таить, маленького шпиона на всякий случай.

Пока султанша отвлеклась на котёнка, я задумался, что местом отбывания османского карантина вполне мог оказаться Байкал. Ведь ещё перед коронацией я обещал Усольцеву попытаться помочь ему достигнуть взаимопонимания с духом его рода. А ещё в долгах за мной числились освобождение Урба из альбионского плена вместе с похищением ростка мэллорна и организация встречи Сьёрда Исдракена с Андреем Алексеевичем. Встреча двух правителей была в принципе необходима ещё и потому, что им нужно было решить территориальные вопросы, прежде чем выносить на общее обсуждение ситуацию с грядущей Долгой Ночью. И, словно Вселенная где-то там услышала отголоски моих планов и решила подбросить мне ещё задачку.

На сей раз она появилась в лице Алисы Тенишевой. Мы ожидали своей очереди на погрузку в пустынном парке Топкапы, оцепленном личной гвардией Михримах-султан. Пока все остальные пассажиры, за исключением Митрия Сафаровича, оставшегося в Стамбуле как русский представитель при расследовании истории с изменёнными, уже расселись внутри, Алиса прохаживалась из стороны в сторону, высматривая свою виру в живом эквиваленте из конюшен Баязедов. Я же дожидался добровольца-янычара из гвардии султанши.

Первое, что я отметил в спокойной обстановке, Алиса перестала носить перчатки. Её руки, которые она раньше так тщательно прятала, теперь были открыты, а на коже виднелись лишь тонкие паутинки шрамов, оставшиеся на память о встрече с султаном. Отсутствие перчаток означало, что-либо она приняла своё проклятие как оружие, решив не прятаться от него, а использовать в любой критической ситуации — что, правда, было связано со многими рисками в повседневной жизни, — либо в подарок от Сахибы-ханум Алиса получила не только кратное возрастание резерва, но и кое-что более ценное.

Признаться, и сама Алиса после одержимости несколько изменилась. Исчезла девичья мягкость и кокетство, в глазах появились решительность и жесткость. Лично пересчитав проклятых пегасов при погрузке, она обернулась ко мне и попросту преградила дорогу, сообщив без предисловий:

— Князь, у меня для вас послание.

Мы стояли посреди суеты: изменённые из гвардии Михримах катили клетки с проклятыми пегасами, те недовольно фыркали и били копытами, где-то надсадно гудели магические двигатели, прогреваясь перед взлётом, и готовясь к экстренному взлёту с помощью ускорения, обещанного Грозой Кавказа.

Место для обмена посланиями было не самым подходящим, потому я уточнил:

— Возможно, нам стоит дождаться вылета или отойти куда-то в более укромное место?

Алиса криво улыбнулась половиной лица и создала вокруг нас щит живой Тьмы такой плотности, какую я видел лишь в совместном исполнении Латифа Сафаровича с братом на коронации. Тёмный кокон сомкнулся вокруг нас, отрезая все звуки, и гул дирижабля стих, словно его и не было. Алиса, видимо, постепенно осознавала собственные обновлённые способности и начала ими пользоваться столь же естественно, как дышать.

— Собственно, всё равно, даже если бы нас подслушивали, они бы