Основатель - Тим Волков

Улегшись на лапнике, я принялся подсчитывать все наше вооружение. Итак… У охранников — винтовки Бердана. Две старого образца — «номер один», и две — «номер два», нового. Ну, патроны там походят. Винтовка Бердана — оружие грозное… и патронов хватает. Еще — охотничьи ружья. У Ивана — «сибирка», и у Кондратия — «турочка», дробовик на белку. Теперь — револьверы. У меня и Базиля — надежные «Смит-Вессоны», и у Пелагеи — компактный револьверчик «Ladies Colt» тридцать второго калибра с укороченным стволом и эбонитовой накладкой на рукоятке. Кстати, подарок Решникова. Я даже и не видел когда он его и купил! Однако — вот… Подарок. На будущею свадьбу, что ли? Я давно заметил, доктор и юная пансионерка друг к другу неравнодушны.

* * *

Мы вышли на рассвете. Было прохладно и росно. Солнце еще только начинало золотить высокие вершины лиственниц, сосен и кедров. В лесу пели птицы, дятлы неутомимо стучали по стволам, а при подходе к пади прямо из-под моих ног вылетела, испугано забив крыльями, какая-то крупная птица. Терев? Рябчик? Дрофа?

Вскоре впереди появилась зыбкая болотная марь, местами поросшая кривыми елками, таволгой и осокой.

— Листвяная Падь, — склонившись, Пистимея пощупала рукою трясину. — Кажись подсохло. Ну, с Богом, помоляся… Пошли!

Перекрестившись двумя перстами, старица взяла в руку клюку и бесстрашно ступила на зыбкую тропу. Мы все со слегами в руках зашагали следом…

— Не слишком ли быстро идет? — промолвил шагавший позади Базиль. — Не вышло бы, как в прошлый раз! Ну, куда так торопиться?

Хлюпала под ногами зыбкая гать. Корявились по сторонам деревья. Все вокруг, казалось, дышало напряжением и близкой страшной смертью. Вот кто-то засвистел… видимо, чтоб было повеселее…

— Оставить свист! — тут же приказал Хватов. — Внимательней! Не забывайте про слеги… Барышня, вы там как?

— Нормально! — Пелагея отозвалась, тяжело дыша. Сапоги ее уже были полны коричневой болотной жижи, короткая курточка испачкалась в грязи, как и лицо, и волосы…

Оглянувшись, я поспешно спрятал усмешку — Пелагея нынче напоминала не утонченную барышню, воспитанницу частного пансиона, а, скорее, какого-нибудь парижского оборванца-гавроша.

— Давайте сюда ваш кофр! — Базиль протянул руку и улыбнулся. — Да не бойтесь, не уроню! Слегами пользоваться не забываем!

Шли. Шагали. Чавкала под ногами грязь и болотная жижа…

— После споем с тобой, Лизавета, — не к месту вдруг вспомнилось мне. — Вот выполним приказ… и споем.

Эх, Лиза Бричкина — так ты с Васковым и не спела, увы…

Чу!

Кто-то из парней все же ухнул в болото! Едва успели прянуть слеги… вытащили! Уф… Слава Богу.

Я утер со лба пот.

Через полчасика стало заметно суше, хотя под ногами по-прежнему чавкало. Впереди показались заросли какого-то растения высотой около метра с кожистыми темно-зелеными листьями и пышными молочно-белыми цветами. Резко запахло чем-то дурманеще-горьковатым, с небольшою кислинкою и заметными нотками дегтя и смолы. Однако, знакомо…

Багульник!

Черт побери! Его только и не хватало.

— Быстрее! — подогнал я. — Задержать дыхание!

Кто-то задержал. А кто-то закашлялся…

Где-то багульник на сопках цветет,

Кедры вонзаются в небо…

ВИА «Самоцветы», да… Вот снова мне что-то вспомнилось. И снова — некстати.

Багульник… Ядовитейшее растение, вызывающее головную боль, тошноту и смерть!

— Быстрее! Быстрее!

Идущая впереди Пистимея, между тем, выбралась на сухое место и, обернувшись, потрясла клюкой.

— Пелагея! — вдруг закричали сзади. — Эй!

Мы с Базилем резко обернулись… Бледная, словно смерть, барышня пошатнулась и без сил повалилась в трясину!

Не думая, я бросился на помощь, сразу же увязнув почти по колено. Рядом плюхнулся Базиль, закричал девчонке:

— Руку давай! Руку!

Тщетно! Похоже, юная барышня потеряла сознание. Чертов багульник!

— Тащи ее… Тащи… Мне передавай… ага… ага… Черт!

Не удержав, мы уронили девчонку обратно в трясину! Пришлось снова выдергивать, поднимать… Хорошо, было уже не так топко.

— Ага, ага… Понесли!

Еще немного… еще…

От холодной жижи Пелагея пришла в себя и слабо застонала…

Как можно скорее, почти бегом, мы притащили девушку на сухое место и положили в траву. Слава Богу, багульником здесь не уже пахло, а пахло таволгой, теплой сосновой смолой… и дальним запахом гари.

— Багульник? — эвенк Иван уселся на колени рядом с Пелагеей и принялся массировать девушке шею и виски. — Ничего, ничего не страшно! Шаманский цветок. Хороший — злых духов отпугивает — да. Так что нэ умрет, нет! Ая, ая — хорошо, хорошо!

— Да чего хорошего-то? — возмутился Базиль. — Вон, бледная вся, как поганка.

— Не умрет, нет! — Иван благостно улыбнулся. — У нас говорят, если время не пришло — даже листик с дерева не упадет! Выздоровеет…

— Может, ей водочки? — достал плетеную фляжку Федор.

— Нет, нет! — эвенк замахал руками. — Не нада водки! И чая не нада! Хуже только будет, ага.

— Так что же тогда делать-то?

— Ничего не делать. Ждать. Отлежится, отдышится. Хорошо!

Пришлось ждать, делать нечего. Расположившись небольшим лагерем на самом краю мари, мы разложили костер, развели в котелках муку и кусочки вяленого мяса… Да уж, пора было и подкрепиться. Хотя бы чуть-чуть.

— Жил когда-то давно болотный владыка, — поглаживая Пелагею по голове, нараспев рассказывал Ваня. — И вот влюбился он в лесную красавицу… у вас говорят — нимфа. И красавица та его отвергла! В гневе владыка болот устроил пожар. И дым от сгоревшего багульника одурманил нимфу. На запах она пришла к болоту и владыка заманил ее к себе! С тех пор говорят, что туман над болотом — это попытки красавицы убежать!

— Злой этот багульник. Я всегда знала! — барышня понемногу приходила в себя.

— Да нет, не злой! — закурив свою носогрейку, возразил эвенк. — У нас верят: если кто тяжело заболеет, надо багульник поджечь! Тогда появится таинственный змей, впитает в себя аромат дыма… обовьется вокруг больного и прогонит болезнь!

— Ого!

— А еще говорят, багульник может открыть клад! Но, не кому попало, а только девственнице с распущенными волосами, которая принесет ему в полнолуние молоко или мед!

— Жаль, нынче не полнолуние, — Пелагея тихонько засмеялась. — Иначе б я волосы распустила, и клад бы был наш!

А до полнолуния-то не так уж и долго осталось — прикинул про себя я. Неделя —другая и…

Между тем, сильный запах гари уже стоял над всем лесом!