Второе пришествие варягов - Александр Мотельевич Мелихов

тетеревов. Эти выстрелы услышали в деревне и выслали нам навстречу разведчика. Разведчиком оказалась девушка, которая сказала, что едет за сеном. Как только мы подъехали к первому дому, из-за угла выскочило десятка два бандитов с криком «руки вверх!». Рук мы не подняли, а вступили с бандитами в разговор, взаимно расспрашивая друг друга о положении дел. Некоторые из бандитов пробовали даже пригласить нас выпить чайку, однако мы от такой чести отказались. Между тем мы заметили, что бандиты выбегают из соседних домов с винтовками в руках и располагаются в цепь. Мы поняли, что бандиты хотят нас остановить или уничтожить. Быстро вскочив в сани, мы погнали лошадей во весь дух. Мимо нас засвистали пули. Люди остались невредимы, но одна из лошадей выбилась из сил, и ее пришлось бросить, а нам пересесть в другие сани. В двадцати километрах от Панозера мы остановились в лесной избушке, так как и вторая лошадь стала изнемогать. Да и люди были утомлены. Пока мы спали, мимо проехали наши преследователи, не тронув нас. Не хватило смелости или по какой-то другой причине. Доехав до Уманы, мы решили, что белых в деревне нет, но только выехали на лед, как с берега затрещали выстрелы и на нас посыпались пули. Пришлось опять гнать лошадей изо всей силы. В конце концов мы все-таки прорвались до Кеми сквозь занятые бандитами деревни, проделав таким образом около трехсот километров в течение двух суток.

– Слово представляется товарищу Евсееву!

– Я сидел за работой в Кондокском волостном совете. В окне группа с винтовками со штыками. Сразу догадался, в чем дело, но старался держаться спокойно. Вошли три человека: найди-ка быстро те восемь винтовок, которые у вас хранятся. Кончай работу. Я вышел, сожалея, что не успел убрать важнейших протоколов. Сказал товарищу Курхинену, какие бумаги нужно уничтожить. Не хотелось ни пить, ни есть, и боялся выходить. Поступил приказ в течение часа собрать всю деревню на митинг. При сборе деревни узнал, что учитель Юнтунен и двое финских товарищей арестованы. Докладчиком выступал Александр Никитич Яковлев из деревни Челмужи. Он утверждал, что захват Карелии дело нетрудное, так как семь государств якобы помогают бандитам. О хлебушке тоже не надо заботиться, так как семь миллионов килограмм уже в пути, это помощь союзников. Никому не советовал оставаться беспартийным – или ты с нами, или против нас. На следующий день часть отряда направилась обратно в Лувозеро, и я за ними последовал. Пройдя девять километров, услышал залп, пройдя еще два километра, увидел кровь на поляне, а потом за бревном три трупа. А Юнтунен-то надеялся, что попадет в Финляндию. В деревне Вонкаярви я пробыл около недели, но поступил приказ: старики с лошадьми – в обоз, а молодежь – в армию. Я прибыл к коменданту Минозера как раз в тот момент, когда господа выбирали себе лучшую одежду и обувь из подарков, поступивших из Финляндии. Я получил назначение в обоз по тракту Каяни – Лехто. Норма снабжения была тридцать пять килограмм овсяной муки на расстояние Каяно – Кухмо, из этой же нормы нужно было приобретать на обмен сено и продукты для себя. Я предчувствовал, что власть белобандитов скоро будет ликвидирована хотя бы из-за отсутствия продовольствия. Было заметно, что мешочки с мукой в десять, двадцать и тридцать килограмм поступают с деревянными дощечками, на которых написаны имена дарителей. Обещанные же семь миллионов от союзников так и не поступили. После всего получили приказ эвакуироваться и весь обоз направить в Контоки. Стоял мороз, и было очень темно. Я старался отстать, но выехать пришлось. Пытался застрять по пути, сваливал на лошадь, но господа ехали сзади, один на олене, другой на лошади. Наконец им наскучило, и они объехали меня на берегу Айтозера. Я обрадовался и решил перебраться в избушку на пожне. Голод меня не беспокоил, поскольку я вез три мешка белой муки. По дороге на Вонкозеро я услыхал скрип полозьев и жалобные крики. План мой не удался, так как на озере под снегом была вода. С первой подводы кричат: кто там? Я узнал Вяйнё Мойнонена с женой. Узнал, что жители Кемасозера бегут и скоро будут здесь. Двигаюсь за партией обозников в Кондоки. Возы выстраивают в ряд и ставят часовых. Кругом слышны стоны крестьян, отморозивших себе ноги. Пришло сообщение, что Кемасозеро очищено от красных. Я снова выразил желание съездить домой, и мне разрешили, чтобы отправить продукты для охраны. Возле деревни был задержан по подозрению в дезертирстве. Через час охрана эвакуировалась, но куда бежать? Везде белые. Адъютант Илмаринена предложил взять семью и выехать в Финляндию, но я не согласился. Стало известно, что в Ватасалми была красная разведка и бандиты одного из разведчиков расстреляли. У страха глаза велики: белая застава открыла огонь из пулеметов по дорожным вехам, приняв их за людей. А часовые услышали выстрелы и разбежались. Офицеры потрясали маузерами и палили вверх, чтобы запугать, но среди солдат находились такие, кто говорил: «Мы тоже умеем стрелять». Белые части таяли, а когда случился выезд, лошадь в упряжи стояла во дворе, высунув голову в ворота, а доблестная армия удирала в метре от меня. Когда все прошли, я убедил хозяйку, чтобы она бандитам что-то наврала про меня. Дорога на льду оказалась очень плохой, двигаюсь тихо, но жить хочется. «Гей!» – слышится сзади. Не смею оборачиваться и не прошу пощады, пусть расстреляют. Оказалось, Петров. Ехать можно уже без всякой опасности, потому что дуло винтовки направлено уже не против меня. Только через три дня пришли ожидаемые красные части. Бандиты были большими трусами и всегда удирали первыми. Анти Исотало показывал моей жене маленький пузырек: он-де его спасет, если другие средства не помогут. Так что большой Анти воевал с пузырьком яда в кармане.

– Слово представляется бывшему красному партизану товарищу Ефимову!

– В одна тысяча девятьсот восемнадцатом англичане завоевали Северную Карелию и среди молодежи повели усиленную агитацию, чтобы склонить ее к поступлению в английские отряды – сражаться, мол, за «Свободную Карелию». Но когда агитация потерпела неудачу, англичане объявили мобилизацию. Тогда-то я и попал в белую армию. Мы вели большевистскую пропаганду довольно открыто, и нас никто не выдал. И когда нас все-таки арестовали, то не хотели расстреливать нас открыто, а отводили на линию фронта и как бы отпускали на сторону красных, но по дороге красных карелов убивали специальные дозоры. Но красное наступление освободило нас раньше. В настоящее время я состою колхозником и кандидатом в члены партии.

– Группа разведчиков во главе с Олликайненом была захвачена в плен. Их истязали несколько суток