Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

И источником возникновения разума у зверей стал этот самый Демонический Тигр.

—Ищите кошку… с шелковой шерстью до пола… с голубыми словно небо глазами… , — рычал он сквозь сжатую от боли пасть, —Она приведёт к нему. Она сама ищет его! И так мы сами найдём его… м-м-м!

Он вонзает когти себе в плечи, сопротивляясь одержимости. Он пускает себе кровь, причиняет боль!

—Я буду противиться… я буду терпеть… я не поддамся… я не сойду с ума! — спрятался он в самый тёмный угол, —Я должен… должен… обязан сказать ему… передать… что…

Голос притих. Демонический Тигр погрузил себя в сон, дабы противиться Хаолиту.

Остался лишь приказ…

Искать белую кошечку с самой роскошной шерстью. Ибо она — ключ к настоящему Спасителю.

Мне снились… птички.

Я бежал за ними со всех лапок! Трава щекотала носик, подушечки касались земли, а чертов воробей от меня улетал! У-у-ух, как я злился на него! Чирикает! Улетает! Вот если бы он на месте сидел, я бы вообще не обратил внимания, но он головой вертел, провоцировал меня, засранец с перьями!

Но Боги… ох, как же я был счастлив! Эта свобода, этот азарт! Я бежал и чувствовал, как в мордочку дует тёплый ветер, я не видел границ этого зелёного поля!

Только я. Только природа. Только вкусная птичка.

Но вдруг она остановилась. Я замер, не понимая, в чём дело, и почему наша игра остановилась! Мы же так хорошо гонялись, это же было так интересно!

Птичка приземлилась на кустик. Я медленно, пригибая попу к земле, начал к ней приближаться. И когда оставался всего один прыжок… когда мои охотничьи инстинкты едва не победили…

Она повернулась и сказала:

— ВСТЯВААААЙ!

— Уа-а!

Я резко подскочил, тяжело дыша! Птичка моментально пропала, тёплый ветерок затих, а перед лицом я увидел… наглую чёрную морду!

— Встявааааай! — орал Эдмунд, сидя у меня на груди, — Уже восемь утра! Долго спишь!

— Да неееет! — завыл я от досады, — И что⁈ Отвянь! — я спихнул кота, приподнял одеяло и пополз под него, закрываясь с головой, — Ещё немножечко… там птичка… она ждёт… и… мне надо… её… её… хр-р-р-р…

Я снова начал проваливаться в сон. М-м-м… как приятно и блаженно. Как это восхитительно, прикрыть глазки, укутаться в тёпленькое и наслаждаться…

Ай, блин, свет в глазки ударил!

Стоило их открыть, и я увидел, как чёрный кошак с белыми лапками изо всех сил тянет одеяло в зубах и стягивает его с меня!

— Встяваааай! — орал он сквозь забитый тканью рот.

— Да ну Боже, ну какой ты вонючий и противный! Ш-ш-ш! — я задрал руку и начал на него махать, пытаясь постукать по макушке.

— О, это ты верно подметил. Иди мыться!

— Ха? Уа-а-а… — я даже серьёзно это не воспринял, а потому просто лениво зевнул и сладенько потянулся, вытягивая руки вперёд, а спину вниз, — Я ещё могу понять, что надо вставать раньше и спать меньше… хотя всё равно не принимаю. Но… мыться? Пха-ха-ха! Ещё что придумаешь? Смешной такой…

— Я знял, что ты это скажешь. И доводы о сохранении чести и лица моего внука и няшего рода не воспримешь.

— Угум. Уа-а-а-а… — я снова зевнул, облизнул кулачок и начал умываться, — М-м… а чем это пахнет в доме?

— Курочка.

— К-курочка?.., — я сразу навострил уши.

— С молочком. Августина уже сходила.

— Молочком⁈

— И клянусь Богами, если ты сейчас не помоешься, я либо сожру и выпью всё один, либо расскажу Августине всю нашу ситуацию и прикажу ничего тебе не давать, пока ты не сходишь в ванную! О, поверь, она послушает МЕНЯ, потому что нанимал её — тоже Я! И бегаю я быстрее!

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — завопил я, слёзы выступили на глазах, — Ты не посмеешь!

— О-о дя-я! Посмею, — кот ехидно заулыбался, — Я долго думял, как же с тобой бороться. Я не верил, что имею дело с котом — я ведь вижу человека, своего внука! Но когда ты засунул лицо в кружку, чтобы лакать молоко… а потом её скинул со стола… я понял — да ты же правда кот! Прям кот-кот. Значит и контактировать с тобой надо как с разумным, но котом!

— Сволочь. Сволочь! Урод ты и сволочь! Ш-ш-ш! — я начал жмуриться и махать на него рукой.

— Мыться.

— Нет!

Эдмунд фыркнул, спрыгнул с кровати и демонстративно взял кусочек жаренной курочки, лежащий на полу.

— М-м-м, вкушня-я-я! — причмокивал он, — Пойду ещо шьем!

И он посеменил в сторону выхода.

— Нет, стой, сволочь! — я потянулся, попытался подскочить и побежать первее, но твою мать, у меня потемнело в глазах и я упал на кровать.

Чёртово тело! Чёртова жизнь! Да чтобы какой-то кот, да манипулировал мной… тоже котом⁈

Гра-а-а, худшая моя жизнь! А я их восемь прожил, уж я