Запрещенный ритуал - 3 - Дина Зарубина

оглушить и спустить в море. Выплывут — их счастье, не выплывут, что ж, бывает всякое. Крабам тоже кушать хочется. Ничего он не знает, и детей красть не подряжался. Приказать-то все можно, а отвечать кто будет? Есть письменный приказ предстоящего? То-то. Мало ли, может старикашка давно с ума сошел, а ему отдуваться? Не будет того! Он своим местом дорожит и со всеми старается поддерживать хорошие отношения. Иначе сместят, моргнуть не успеешь! И кузен не поможет.

Глава 21

Я без всякого удовольствия разглядывала глянцевую бумагу официального письма. Епископ. К гадалке не ходи, желает ценных артефактов, побольше и абсолютно бесплатно. И мастера заодно.

Я в Обители почитала кое-что, в Курепсе патер Исидор меня неплохо натаскал, разоблачить меня, как неместную, не должны. Разве что епископ уже знает о моей иномирности? Может и знать, для меня это опаснее. С властью храма только эрл может поспорить. Но эрл полностью в курсе дела, и знает, что не все иномирянки одинаково полезны. На том и буду стоять, дескать, эрлу моя работа требуется. Вот не покладая рук и ног, делаю сложнейший заказ, и эрл за промедление строжайше взыщет.

Пройдет, если у епископа нет связей при дворе наместника. А они у него точно есть. Иначе это не епископ, а так, портянка. Тогда, увы, он узнает, что эрла я рассердила, в полной немилости и защищать меня он не станет.

Еще есть драконы, которые хотят от меня чудес шпионажа. Думаю, уже и остальные два подтянулись. Искать меня не придется, я тут личность знаменитая.

Как бы стравить драконов и епископа?

Кто за меня заступится? Градоправитель, раз. Ему переговорники нужны и адекватный мастер, не дерущий втридорога за элементарные бытовые артефакты. Адмирал, два. Ему тоже нужны переговорники, и за пирата он получил очередную награду от короля, так что адмирал с военными моряками меня обожают. Еще за меня капитаны и рыбаки, бедняки и нелюди. Не так уж и мало, если прикинуть. Скоро еще и муж появится. Нет, если удастся продержаться до замужества, то справимся. А потом пусть у мужа голова болит за мою безопасность.

Значит, буду играть дурочку и тянуть время. А если уж совсем к стенке прижмут, натравлю котов, они этого епископа на куски порвут. Случайно звери хищные в центре города оказались, напали и покусали, горе какое! Но это на самый крайний случай, не хочется на нелегальное положение переходить, уезжать, все бросать. Милограс мне понравился.

Выглянула в сад. На обкошенной лужайке играли котята, а оцелоты разлегшись с двух сторон, бдили, сбивая лапами мух на подлете. Листику упасть не давали. Умилительное зрелище. Котов не бывает слишком много. Тем более, таких красивых.

Я надела пестрое платье с коротким рукавом-фонариком и широкополую шляпку с цветами. Зима в Милограсе только по календарю, на самом деле лишь ночью требовался плащ или шаль. Ночью плюс десять, днем плюс двадцать, холодища же!

Завязала кокетливый пышный бант от шляпки сбоку, у угла челюсти. Надеюсь, я выгляжу достаточно легкомысленной? Еще бисерную сумочку на длинном шелковом шнуре надо взять для полноты образа.

Морван только хмыкнул, пристраиваясь на два шага позади.

— Матушка, вы бы еще личико подправили, а то выражение уж больно хмурое! — поддел он меня. После ритуала, когда Крис стал братом волкам, они стали моими великовозрастными сыночками. И дразнились всласть. Зато я стала самой главной самкой стаи и мой авторитет серые безоговорочно признавали.

Волк был прав. Суровая сосредоточенная физиономия не соответствовала наряду. Я нанесла капельку румян, подкрасила губы, делая ярче серединку, и захлопала подведенными глазами.

— Лучше, — одобрил волк.

— Никуда не годится, — покачала головой Доримена. — Мужиков, может, и обманешь, притворяясь ромашкой, но женщин никогда. Ты как клинок, настороженный и готовый к битве. С такой физиономией наемницы на дело ходят. Погоди минутку.

Через несколько минут Дори вернулась с крошечным пузырьком темного стекла и малюсенькой ложечкой, меньше ногтя на мизинце.

— Глотай. Омежник шафранный. Хорошая травка.

— Да ты что? Это же яд! Ты еще цикуту предложи! — Я выпучила глаза в праведном возмущении. Трава известная, зонтичные еще та отрава, все семейство, как на подбор, болиголов, борщевик, вех… Пожуй по дороге веточку, домой точно не дойдешь. Стебли, как у петрушки, корни, как у пастернака, травятся, принимая за пастернак, дикую морковь или укроп. У умерших на лице застывает улыбка из-за спазма мышц. Все зубы наружу. Сардоническая, на Сардинии так преступников казнили, предлагая чашу с ядом.

— Я его в креме для разглаживания морщин использую, — не смутилась дриада. — Сострой нужное выражение и глотай капельку. Кто тут дриада? Не отравлю, не бойся! Во-от! На три часа у тебя самое радостное и счастливое лицо. Давай, не криви морду, поработай с зеркалом.

Не думала, что у актрис такая тяжелая, изнурительная работа! Приветливое лицо, незамутненный взгляд, легкая улыбка… да меня бы и на четверть часа не хватило! Но настойка Доримены свое делала — будто я надела улыбающуюся маску. Прямо другой человек!

В приемную епископа впорхнула бабочкой прелестная стройная особа. Не первой свежести, зато излучающая восторг и радость жизни в радиоактивной дозе.

— Я так польщена, ваше высокопреподобие, монсеньер епископ! Такая честь для меня!

Епископ был еще не старым и довольно привлекательным мужчиной, поэтому благодушно улыбнулся.

— Я умоляю вас о великой милости, заключить собственноручно мой брачный союз!

Что? Кто посмел? Она в разводе, он точно знает! Одинокая, живет с детьми. Епископ только собрался подвести нужного человека к перспективной мастерице, а его кто-то уже обскакал⁈

— Его светлость наместник Гриеску позаботился о моей судьбе и осчастливил своим вниманием, предложив мне мужа, — я часто заморгала в приступе ликования. — Он подлинный отец для своих подданных!

Поскучневший епископ выслушал славословия в сторону эрла.

Прервать поток восхищения не смог, слово вставить было некуда. И не возразишь ведь! Эрл неудобного епископа сменить может, сослать в тундру, полярных сов пересчитывать. Да согласен он, согласен, уберите поскорее эту дуру! Поток благодарностей окончательно сбил епископа с мыслей. Звон в ушах прекратился, только когда трещотка исчезла.

— О боги, за что вы меня караете? — Простонал епископ.

Понятливый секретарь немедленно поставил чашку крепкого кофе и рюмочку коньяка перед пастырем.

— И это мастер? Да как она могла вообще что-то создать?

— Божьим наущением, — угодливо склонился секретарь. — Ему виднее, кого одаривать своими милостями.

— Несправедливо! — Епископ выпил рюмочку и причмокнул. В голове прояснилось. Нет, ни одной из знакомых настоятельниц он не станет подсовывать такое в монастырь. Бунт начнется! Из монастырей даже