Запрещенный ритуал - 3 - Дина Зарубина

платье я себе могу позволить любое. Любого фасона, хоть «баба на чайник», хоть кружевной мешок с капюшоном. Но я не столь радикальна. Скорее всего, что-нибудь спокойное, с мягкими линиями, широкой расклешенной юбкой, цвета словной кости или крем-брюле. С длинными рукавами, широкими книзу, на высоком манжете с жемчужными пуговичками. Впрочем, тут выходили замуж и в красном, и вишневом, и благородном бордо. Могу выбрать голубой или зеленый, никто слова не скажет. Даже в черном не возбраняется!

Недавно видела невесту в атласном черно-сером полосатом наряде, и смотрелось очень миленько. Традиция белого платья в нашем мире общем-то недавняя, со свадьбы английской королевы Виктории и Альберта Саксен-Кобург-Готского. Белое — маркое, его не отстираешь, вопрос статуса и престижа, позволить себе роскошное платье на один выход. Хитрые купцы стали заказывать такие, чтоб показать свое богатство, а потом втихушку красили. Белое платье было уделом монахинь, а в XVII веке и вовсе считалось цветом траура. Красители-то дорогие! Хорошо, что здесь такой традиции нет, белый мне решительно не идет.

Вот уж не думала на старости лет замуж выходить, да сподобилась!

Глава 23

Мы бодро движемся к финалу! Моим читателям будет подарок, выложу все до конца и оставлю на несколько дней, потом обрежу до ознакомительного фрагмента. Те, кто был со мной все это время заслуживают дочитать книгу до конца, правда ведь?

* * *

Люси выползла из лаза в глубине сада в обед. Одна.

Грязная, лохматая, ободранная. Выползла, упала на коленки и расплакалась.

Вирр с Шани на руках так и замер в изумлении. Синтия, сидевшая на краю фонтана и болтающая с ундиной, взвизгнула и подскочила.

— В купальню ее, вымойте и переоденьте! Морван! Дори!

Все в доме забегали и засуетились. Послали за мной в лавку мальчишку.

Я примчалась и застала уже отмытую Люси в кухне над миской похлебки. В кухню набились все домочадцы и следили за каждой ложкой, отправленной в рот.

— Люси, детка!

— Мамочка!

Я прижала девочку к себе. Дори привычно выпустила голубенькие острые бутоны успокоительной композиции.

— Мама, они все там остались!

Синтия закатила глаза и сползла на пол, едва Морван успел подхватить, чтоб головой не стукнулась.

— Да живые они! Живые! — воскликнула Люси. И добавила грустно: — Пока, во всяком случае!

— Люси, детка, рассказывай все по порядку и подробно, что случилось.

Восторги и восхищение пещерами пропустила мимо ушей. Мне не понять радости блужданий в темноте, перелазов через пропасти и провалы. Ладно гномы, они руды и самоцветы ищут, деньги зарабатывают, а просто так шляться?

— Мы бежали наверх, но не успели, вода догнала.

Эгина ахнула и прижала руку ко рту.

— Почти уже вышли, сверху солнце било, мы так бежали! Но они были быстрее!

— Кто?

— Рыболюды!

Я вытаращила глаза. Эгина забормотала молитву. Нет, если есть дриады, ундины и сильфы, почему бы русалкам не быть, но… это же сказки! А подгорные русалки — сказки вдвойне!

— Поднялся столб светящейся голубой воды, и он закрутил волков. Потом подплыла мурена, такая страшная, желтая в крапинку, и сказала, чтоб ты пришла. Пока они все живы, но ты должна придти как можно скорее, иначе даже их костей никто не соберет, их унесут далеко в море и сожрут.

— Да этих мурен столько видов… — всхлипнула Эгина.

Только говорящих среди них нет.

— Исключено! — сразу заявил Морван. — Марина никуда не пойдет!

— Ульрих! Ноэль! Криспи! — взвыла Синтия с пола. — Волчики мои!

К ней тут же подбежала Дори с успокоительным.

— Да на кой черт им я понадобилась? Зачем?

— Мам, они не сказали! — Люси затрясло.

— Конечно, мы их спасем! — Я кивнула Дори, она тут же подала рюмку с успокоительной настойкой. Гладила Люси по голове и худой спинке, пока она не расслабилась, потом Фай и Куш отнесли ее в постель. Я задернула шторы и укрыла Люси. Бедная девочка!

Мы снова собрались за столом. Эгина поставила посредине большой кофейник.

— Рыболюдам что-то от тебя нужно, — вздохнула Синтия. — Или ты сама.

— Марина никуда не пойдет, — тут же высказался Куш. Вирр согласно кивнул. — У нас дети!

Лезть в холодную сырую пещеру не хотелось ни капельки, но надо же возразить.

— У Синтии тоже дети, они останутся без отцов?

— Один остался, — пожал плечами Куш. — Людям достаточно, живут же как-то.

— Ах ты, кошачье отродье! — Синтия вскочила и кинулась к Кушу. взмахнув вилкой. На полпути ее перехватил Морван, усадил на колени и прижал к себе.

— Ну, вдруг все не так страшно? Пока я плавала по заливу и Бишаланге, в меня влюбился принц рыболюдов и желает сделать мне предложение.

Все уставились на меня.

— Уж будто в меня и влюбиться нельзя! — Проворчала я, разглаживая складку на скатерти.

— Но…

— Пропали члены нашей семьи. Вопрос спасения даже не обсуждается. Морван, с тебя экипировка. Я не знаю, как там надо одеваться и что брать с собой. Дори — медикаменты. Эгина, провиант собери дней на пять. Синтия, прости, на тебе остаются все дети. Мне нужно зайти к нотариусу, сделать распоряжения. На всякий случай.

— Марина, нет! — вскинулся Вирр.

— Одна не пойдешь! — воскликнула Доримена. — Я иду с тобой!

— Дриады под землей? Дори, даже не смешно. Ты без солнышка, ветра и воды погибнешь на вторые сутки.

— Дриады не умирают, — буркнула Дори, отворачиваясь.

Я оглядела присутствующих.

— Да что вы, в самом деле? У меня же дети. Я непременно вернусь. И одна не пойду. Со мной пойдет… Вирр. Будет охранять, защищать и на руках носить.

— Да! — Вирр просиял улыбкой.

— Я старше и имею полное право… — начал Куш.

— Полное право растить и воспитывать детей, — кивнула я. — Поручаю это тебе. Все свидетели.

Синтия горестно всхлипнула.

— Кончайте упадничество, где наша не пропадала?

Мокрые следы и шлепанье босых ног на плитке пола заставили нас повернуться.

— Госпожа, в кармане штанов юной госпожи было вот это, — полупрозрачная водяница-банница положила на стол крупную рыбью чешуйку. Прозрачную сверху, серебристую в середине и с тонкой бирюзовой каймой по краю.

— Спасибо, Аквита.

Чешуйка пошла по рукам. Три сестры, Аквита, Аквина и Аквифа прочно заняли купальню и прачечную. Прибились после процесса. Я не влезала в иерархию, но вроде бы резвые водяницы даже нечистью не считались, и не были никакими утопленницами. Они приструнили шаловливую ундину, обуздали банников и сделали из нашей купальни настоящий СПА-салон. Мы заключили трудовой договор на пять лет. Доримена часто с ними шушукалась, изобретая разные притирания. В город сестренки выходить не любили; на них слишком много внимания обращали из-за синих волос