Запрещенный ритуал - 3 - Дина Зарубина

— Если мне позволено будет сказать?

— Конечно, мы тебя слушаем!

— Это чешуйка с хвоста представителя королевского рода. Пропуск. Вы никогда не захлебнетесь, имея ее в кармане.

— Ого! А мой спутник?

— Не знаю, госпожа, — водяница пожала хрупкими плечиками.

— Я отлично плаваю! — не к месту встрял Вирр.

— Но задохнуться можешь, как любой сухопутный кошак, — опустил его на землю Морван, баюкающий Синтию. — Достаточно ведра воды!

— Заткнулись все! — я опустила лицо в ладони. И без споров тошно.

— Тут сообщение, госпожа, — прошелестела водяница. — Вроде карты.

* * *

Гриффит сладко спал, обняв подушку, и совершенно не ожидал, что к нему спозаранку начнет кто-то ломиться. Разлепив кое-как опухшие веки пальцами, дракон попытался нащупать гостиничные тапочки. Убежали, сволочи! Нацепив халат швами наружу, младший дракон прошаркал к двери. — Бам-м! — Сказала створка белой двери с золоченой резьбой.

— Доброе утро! — причина головной боли драконов бесцеремонно отпихнула его с дороги и прошла в номер.

— А? — глубокомысленно спросил Гриффит.

— Душ там, — указала жестокосердная артефакторша.

Гриффит вдохнул, выдохнул, сильно потер ладонями лицо и направился, куда указали. Ледяная вода, горстями брошенная в физиономию, помогла ему окончательно разлепить глаза и придти в себя.

— Ты меня отвозишь в горы, я тебе прибираю Прамудранг, — без обиняков заявила наглая иномирянка. — Не будет гнить постельное белье, уйдут тараканы, клещи и клопы, пуговицы не станут отрываться, одежда перестанет истлевать. Вонять нужником перестанет!

— Да? — робко переспросил Гриффит.

— Точно.

— А… еда?

— А что с едой? — нахмурилась проблема драконов.

Гриффита просто прорвало! С тех пор, как она сбежала, ничего в рот нельзя взять! Переперчено, протухло, пережарено, кислое, пресное, горькое, гадко переварено, гадость осклизлая! Только тут, в «Морской», он смог набрать три килограмма! А надо бы десять!

— Я ничего не делала ни с плитами, ни с холодильными ларями, клянусь! Только поддерживающие плетения немного ослабила. — Заявила Проблема. — И накопители вынула. Все вопросы к кухарке. Вы ее не обижали?

Кухарку? Обижать? Да кто в здравом уме такое сделает? Гриффит хотел гордо выпрямиться, но вдруг возникла картинка узкой голой спины, на которой возникают алые росчерки от плети. Взвизг плети, крик, полоса на коже, кровяные капли… крупные, тяжелые…

— Я тут не причем! — крикнул Гриффит. — Это Игнис!

— Мне. Надо. Вот сюда. — Узкий полированный ноготь указал на завиток карты. — Как можно быстрее.

— Я не… — Гриффит захлопнул себе рот обеими руками. Разве его послушают? Разве его мнение что-то значит для Игниса? Ха! — Я понял. Отвезу.

— Уговор?

— Согласен!

Ладони хлопнули, договор заключен. Гриффит обратился и даже поместился в комнате. Хороший отель, и комнаты вместительные. Потолки высокие. Потряс шипастой головой. А, что он теряет? Почему Игнису можно все, а ему ничего?

Драконы — не ездовые животные? А кто еще способен преодолеть границу миров? Еще как ездовые, и даже грузопассажирские! И если ему наладят прежнюю комфортную жизнь… да плевать он хотел!

Балкон выдержал. Старая постройка, надежная. Дракон вылез из спальни, взгромоздился на кованых перилах, рыкнул и умчался на юг, часто взмахивая перепончатыми крыльями. Два седока, прижавшиеся друг к другу между шейными шипами, приникли к горячей коже дракона.

— Здесь! — крикнул Вирр, сверяясь с картой.

Удобство? Вы просто не пробовали… это хлопающий кожистыми крыльями ужас! Ни тебе уюта, ни тебе комфорта. Сквозняк, холод и болтанка вверх-вниз. И ноль видимости, туман.

Я пнула дракона сапогом по шее. Гриффит сложил крылья, устремляясь вниз.

— М-мать! — прошипел Вирр, кувыркнувшись от удара и распластавшись на невысокой зеленой траве.

В целом… было неплохо. Затекшие ноги не в счет. Зеленые холмы, пять штук. Закатное солнце, щедро золотящее своими лучами вершины гор, в то время как склоны тонули в сером мареве. Углядел же между ними Вирр голубое озерцо. Да-да. Нам туда! Бульк! Ой, ну не сразу же! Криволапый дракон мог бы и на бережок высадить, а не прямо кидать в воду. Зато сразу на месте очутились, а не ползли неделю по темным кишкам горы.

Холодно! Мокро!

— П-пер-рз-рзираю! — сообщила Вирру, повисая на его плече.

— Кусинька, у меня чай горячий есть… в термосе!

— Кто тут тебе к-кусинька? — Хотела возмутиться я, но пузыри помешали. — Спасибо, Гриффит! Уговор в силе!

Небольшой угольно-серый дракон махнул крыльями и полетел к городу.

— Мы все равно уже мокрые, предлагаю не задерживаться.

— И как ты себе это представляешь?

— Ну, наверное, надо постучаться.

— Постучаться? В воду?

— А что? — я хлопнула ладошкой по воде. — Звонко получается. Алло, кто-нибудь дома?

Из озера выметнулся столб воды и замер, крутясь у бережка.

— Вот и транспорт. Давай, Вирр, заходи, не стесняйся! И лапы там не разбрасывай, при себе их держи.

Наглый кот шагнул ко мне, крепко обнял и прыгнул в воду. Большой пузырь воздуха наделся нам на голову. Я покрепче ухватилась за Вирра руками и ногами и закрыла глаза. Все равно смотреть не на что. Не знаю, как себя ощущал Вирр, а я себя чувствовала, как в аквапарке, летя по закрытой извилистой трубе.

Глава 24

Меня мутило, голова кружилась, а тепленький кот куда-то делся. Лежала я на жестком и холодном ложе. Застужусь же! Не могли помягче устроить?

Глаза пришлось открывать. Насчет ложа я переоценила гостеприимство рыболюдов. Каменный пол. Не слишком ровный и мокрый.

Находилась я в пещерке, в три шага шириной, с гладкими стенами. Пол обрывался у одной стены и переходил в бассейн с прозрачной водой. Ага, там внизу светло, значит, выход наружу имеется. Серебристые рыбки плавают, тыкаются тупыми мордочками в заросшие бурыми водорослями стены. Судя по отметинам на стенах, в прилив остается небольшой воздушный карман. Уже легче.

— Ну и дальше-то что? Вирр! — Крикнула я. — Я тут от холода сдохну!

— Холодно? — из бассейна высунулась голова, на глазах обретающая плотность и объем. — Простите, не учли.

Я спокойно смотрела, как из воды вылезает крупная русалка явно мужского пола. То есть, русал. С мощным мускулистым торсом, широкими плечами и крепкими руками. Волосы были светлые, до пояса, и хвост красивый, с серо-голубой переливающейся чешуей. Вот личико оказалось не очень: высокие острые скулы, плоский короткий нос и выпуклые раскосые глаза. Широкий полногубый рот, полный острых треугольных зубов, довершал картину. Ну в целом, на любителя мордашка. Но не страшная, было в нем свое очарование. Не мне после котов и волков проявлять расизм.

Шедеврум сделал его слишком смазливым, но близко к тексту.

Русал хлопнул в ладоши. Когти у него были серовато-черные, между пальцами виднелись перепонки. Красноватый лишайник на стенах пещеры слабо засветился, от него пошла волна тепла.