Запрещенный ритуал - 3 - Дина Зарубина

— А почему ты не кричишь и в обморок не падаешь? — хрипловатым баском спросил русал.

— Надо? Вообще, могу. Но я и не такое видала. Где мой спутник, надеюсь, он жив? Не съели?

— В соседней пещере, — махнул рукой русал. — Мы не питаемся разумными. Просто сестры решили познакомиться с сухопутным мужчиной поближе.

— Вообще-то он мой муж! — Заявила я с ноткой ревности, удивившей меня саму.

— Никто же не возражает. Муж, так муж, — дернул плечом рыболюд.

— А почему я тебя в воде не заметила?

— В воде русалима можно увидеть, только если он сам того захочет. Шкура отражает свет.

— Ну, и зачем звали? Какого хрена вы моего ребенка напугали? Не могли ундину попросить передать сообщение? — наехала я. — Волков куда дели?

— Мы, морские, не дружим с пресноводными, — важно ответил русал. — А дитя не пугали, наоборот, доставили почти до дома. Кто же знал, что она забоится крапчатого звездочета, которого мы попросили подвезти дитя?

— Милая рыбка! Вы бы еще акулу-гоблина попросили или тигрового голиафа! Чтоб уж точно ребенок заикой стал! И боялся любой воды, даже чая в чашке!

Русал даже отшатнулся.

— Женщина, ты непочтительна и груба! Ты разговариваешь с принцем!

— Который сам хам и даже не представился? На тебе не написано, что ты принц!

Русал трогательно порозовел. Мелкими пятнышками.

Я встала и подбоченилась, жалея, что нет скалки. Не догадалась, что пригодится.

— Так, мне некогда! Твое высочество, быстро излагай, что вам от меня надо и отпускай моих родных!

— Да какие они тебе родные? — возмутился русалим. — Ты гладкокожая! А они лохматые, псиной воняют!

— Не твое рыбное дело! Еще и не так кошатиной завоняет! Оцелоты такие вонючие, глаза резать будет! Я попрошу его пометить пещерку!

— Человечки бесстыдны и неразборчивы в связях! — негодующе сверкнул глазами русал.

— Так ты об этом хотел поговорить? — я злобно расхохоталась. — Ладно, я домой, а ты как хочешь. Лекцию о недостатках человеческой породы рыбам читать будешь.

Я опустила ноги в воду и поежилась. Бодрящая водичка, прямо скажем. Поднырну под каменную арку и выберусь в открытое море. Русал покрутил когтистым пальчиком, меня обняли тугие волны и вынесли снова на пол пещеры.

— Ну, круто. Дальше что?

— У нас беда. Дно трясется.

— Бывает, сочувствую.

— Надо, чтоб мастер посмотрел.

Я вытаращила глаза.

— Я тебе что, вулканолог, сейсмолог? Чем я могу помочь? Это природные процессы и катаклизмы, они от человеческой воли не зависят.

— Ты мастер! — синеватый коготь уставился мне в грудь.

— Ага, брелочки с узелками вязать на удачу, — согласилась я. — Нет, твое высочество, так дело не пойдет. Отпускай нас домой, ничем помочь не могу.

— Волна пойдет на человечий город.

— Как пойдет, так уйдет. Милограс — старый прибрежный город, тут наверняка придумано много чего на подобный случай. Отводы, насосы, щиты, оповещение, маги воды в городе тоже имеются. Справятся, — хладнокровно ответила я.

— Тогда я прикажу твоих псов сожрать!

— Тем более ничего не получишь! Я в залив тонну марганцовки выброшу. И удобрений два корабля. Не бостонское чаепитие[1], похуже будет.

Русал посверлил меня взглядом. Принц-то совсем молод. Несмотря на плечи, и бицепсы. Мальчишка, не старше Вирра.

— Мамка-то знает, что ты затеял? — Ласково спросила я.

Разумеется, последовал взрыв негодования. Ага, никто его не понимает, все идиоты, трусы и предатели, а его отправили с группой приближенных в Пещерные Чертоги, чтоб спасти от надвигающейся гибели. В пещерах скучно, вот они и следили за моими спелеологами, подсматривали и подслушивали.

Диагноз ясен: где недопоняли, там придумали и возжелали стать спасителями морского царства. Вечная слава, почести и благоговение подданных. И мама наконец поймет, что он большой и взрослый.

— Как тебя звать, чудовище? — спросила я, выслушав этот поток вселенской подростковой обиды на взрослых и весь мир. Бояться я его сразу перестала.

— Орельен, — буркнул русал. — Трепещи, ибо я сын повелителя бурь!

— Без трепета обойдешься. Марина. Кстати, мне знаком уже один повелитель бурь, и это крайне невоспитанный дракон.

Мальчишка открыл рот, показав треугольные зубы.

— Вы на такой титул не имели никакого права… — начал он.

— Все претензии к драконам. Ладно, Рири, показывай, отчего ты решил, что артефактор вам поможет.

— Как ты меня назвала⁈

— Рири, хватит препирательств! Меньше слов, больше дела. Подлинное величие не в низких поклонах и длинных титулах, а в уважении народа.

Русал фыркнул. Жгут воды подхватил меня и повлек к выходу из пещерки.

— Скатов ты не боишься? Тогда садись.

— Всегда мечтала прокатиться на гигантской манте! — я захлопала в ладоши.

Прогулка радовала первые полчаса. Манта легко скользила в верхнем слое воды, а мне было сыро и холодно. Пейзаж не радовал, однообразные серые волны, куда не глянь. В воде-то было бы повеселее, я видела внизу белые и красные кораллы, пестрых рыбок-бабочек, полосатых клоунов, черных хирургов. Мелькали серые хищные тени, от которых рыбки заполошно метались и прятались. Сублитораль[2] скоро кончилась, смотреть стало некуда и я разлеглась на трехметровой спине манты, глядя в темнеющее небо.

Рядом сильно плеснуло. Вертикальный черный плавник разрезал воду.

— Чешуйку не потеряла? — Русалим слегка поднялся из воды.

Я молча похлопала по груди. Чешуйка в мешочке на крепком шнурке висела на шее.

— Тогда пересаживайся!

Новый транспорт весело выпрыгнул из воды, сверкнув черно-белыми боками.

— М-мать! — только и выговорила я. Косатки, конечно, все на одну морду, но именно эта мой праздничный пирог сожрала! Точно так же тогда прыгнула!

— Давай, давай, — поторопил меня принц.

— Учти, если она откусит мне руку, я работать не буду!

— Не откусит! Быстрее, пока не засекли!

— Кто⁈

— Стража, кто-кто. Только Белочка может прыгнуть вверх на пятнадцать ярдов и миновать заградительную полосу, — русалим ласково погладил косатку по гладкому боку.

— Ага, если нас поймают, меня сожрут, а тебя пожурят и лишат сладкого?

— Ну, должны же от титула быть хоть какие-то радости! — подмигнул наглец.

Я вцепилась обеими руками в вертикальный спинной плавник и практически села в поперечный шпагат, пытаясь оседлать рыбину[3]. «Как я дошла до жизни такой»? — успела подумать, крепко зажмурившись и взлетая в воздух.

Плюх! И снова в глубину! Я открыла рот, но тут же захлопнула. Орать в воде плохая идея. Синева сменилась чернотой, уши заложило. Отпустила плавник и забарахталась, пытаясь вынырнуть. Снизу вынырнул русалим и дал мне ощутимую оплеуху. Я так удивилась, что замерла в воде, и он, сразу схватив меня за руку, погреб вниз. Перед глазами замелькали черные круги, и я судорожно вдохнула, с ужасом ожидая вкус горькой и соленой воды, заполняющей легкие. Однако дышалось свободно. Я прекратила колотить и царапать русалима