Запрещенный ритуал - 3 - Дина Зарубина

если после захочет умереть, он позволит ей это. Взяли моду корчить рожи, будто что-то из себя представляют! Вчера вечером он горничной опустил золотой в вырез, так не пришла, гадюка! А он совершенно не помнил ее в лицо. Вроде светленькая? Или шатенка? Кого это вообще интересует в человечках? Она должна быть пышногрудой, иметь тонкую талию, крепкую попу и выносливость к постельным играм. Остальное не важно.

* * *

— Мяу! — забравшаяся на выступ Люси подал сигнал.

Как самая легкая, котенком она забиралась повыше и ставила светящиеся метки.

Волки тащили рюкзаки с провизией, Крис, гордый своей ролью, нес свет-камень.

— Там вода, — указал Крис вперед. — Ручей.

— А может, целая река, — ухватил его Ульрих за шиворот. — Камни мокрые, смотри, значит, тут есть приливы и отливы. С морем сообщается пещера.

— А рыбка тут есть? — облизнулась Люси. — Я бы морского окуня съела.

Ноэль взял свет-камень у Криса и опустил в воду на длинном шнуре.

— Глубоко, — задумчиво заметил он, глядя как мерцает подсвеченная вода. Вдруг длинное гибкое тело мелькнуло светлой лентой в толще воды.

— Змея? — Ахнула Люси.

— Сельдяной король[1]. Видишь красный плавник? Плохой знак. Они в толще воды следуют за течением, а плавать, как другие рыбы, не могут. На поверхности их не встретишь. Вибрация дна может его заставить подняться вверх. Либо землетрясение, либо цунами.

— Привал отменяется, ноги в руки и вперед! — распорядился Ульрих. — Дети, цепляйте на нас рюкзаки, пригоняйте плотнее ремни. Нам только не хватает очутиться в затопленной или засыпанной пещере!

— Мама нас тогда убьет, — кивнул Крис.

Два крупных волка, щенок и котенок быстро побежали по проходу, чуть забирающему вверх.

[1] Сельдяной король (ремнетел, ремень-рыба, Regalecus glesne) — редкая глубоководная рыба, длина лентовидного тела которой может достигать девяти и более метров.

* * *

— Нет, мастер, меня не приняли, — понурился нескладный подросток. — Ни продавцом, ни учеником, ни подсобником.

Мастер Олтэн гневно нахмурил брови. Попытки внедрить в магазинчик своего агента в очередной раз провалилась.

Любой охранный контур имеет распознавание «свой-чужой». Я поступила просто. Чужой — это желающий напакостить. Плохие мысли создают плохие волны. Оказывается, кристаллы хрусталя прекрасно реагируют на эмоциональный фон, темнеют, нагреваются. Нагрев — дело индивидуальное, для этого кристалл надо на шее носить, чтоб ощутить недоброжелателя. А вот смазать его пастой из мелких морских водорослей никто не догадался. Самые последние бедняки им мажут лучинки и ставят пучками рядом с очагом. Водоросли нагреваются и светятся холодным голубоватым светом. Природная термолюминесценция вместо свечей. Робин подсказал.

Теперь Лия, стоя за прилавком, могла любоваться миганием сторожевого кристалла над входом, а если кто-то еще и споткнулся на пороге, так с ним держаться надо, как с королевской коброй: почтительно обойти по большой дуге и поскорее выпроводить. Проблемных клиентов со всем почтением выпроваживали к более знаменитым мастерам, и к себе шпионов не допускали. Зачем они нам в хозяйстве, шпионы эти?

В добросердечную помощь гильдии я не верила, направленных учеников отправляла восвояси. По уважительной причине — я мастер без специального образования и просто не знаю, чему их следует учить! Мне самой бы еще научиться многому. Спасибо справочнику Франциска Златокрылого, в нем на каждое плетение десяток вариантов и комментарии к каждому узлу. Но делиться ими с уважаемыми мастерами я не стану, нет! Это они учились в академиях, они нос задирали, вот по носу и получают.

Сколько раз видела примеры того, что женщина всегда придумает, как сделать работу с тем же эффектом, но легче и проще. Мы слабые, но хитрые. Вот у знакомой муж стену решил от соседей пенопластом закрыть. Два дня сверлил дыры и из жести вырезал широкие растопырки, чтоб саморезы не проваливались. Почему не наклеил — не знаю. Потому что это неправильно, видимо. Не солидно. Розетка разболталась, штукатурка раскрошилась — стал цементом замазывать, высушивать, опять на два дня работы. Подруга взяла кусок ткани и краской сверху прокрасила. Все держится, и стенка, и розетка.

Простые решения для местных мастеров не годятся. И дешевые материалы тоже. Зато наша лавочка процветала, книга заказов пестрела записями на два месяца вперед.

Работать приходилось много, но основные заготовки делали ребятишки, мне оставалось только собирать и закреплять плетения.

Прошла уже неделя каникул, и я начала тревожиться за Криса и Люси. У них и еды было только на неделю, пора бы вернуться. Да еще у мелких начали зубки резаться, одновременно у всех троих. Если бы не коты, Фай бы с ума сошел. Я тем более. А так каждый подхватывал малыша и кружил с ним на руках полночи по дому и саду. Удивительное дело, в кошачьем виде детки уже были с зубками, а в человечьем капризничали и мучили окружающих. Мое молоко как-то само постепенно исчезло, лактация снижалась, дети оставались голодными, пришлось докармливать, а потом и совсем перейти на козье. В виде котят вовсю лопали фарш и рубленое куриное филе.

К моему полному удовольствию, грудь не потеряла форму и не повисла печальными ушками. Совершенно не изменилась, ни по форме, ни по величине. Да и талия с животом не выдавали родов. Наверняка помогло купание в морской воде и настойки Доримены. Она свои снадобья на мне испытывала, как на человеке. Еще у нее была подопытная гнома — та кухарочка Фиона, что пригласил работать к себе в трактир дед Марко. А орчанка-наемница Эльга сама пришла в оранжерею к дриаде за мазью от шрамов, и стала постоянной клиенткой.

Выгляжу я теперь даже лучше, чем до родов: лицо чуточку округлилось, выражение помягче стало, в глазах какой-то свет особенный появился.

Крошечную бухточку для купания мне Робин показал. От нашего дома по крутой тропинке двадцать минут, по веревке с узлами вниз по обрыву между отвесных скал и вот оно, счастье! Круглая песчаная бухточка, куда с моря ни одна лодка не пройдет, с почти идеально плоским квадратным камнем посреди воды. Ни одна акула не пролезет мной пообедать, скалы вокруг частоколом стоят. Хочешь, на песке валяйся, хочешь — на камне грейся. Ни сверху не подберешься, ни сбоку, можно голышом купаться, никто не увидит, кругом скалы.

Пока дети в походе, я этой возможностью беззастенчиво пользовалась. Всегда терпеть не могла белых полосок на фоне загара. Местные зимой не купались, считали воду меньше тридцати градусов слишком холодной. А кто привык к Японскому морю, тот с мая по октябрь купается, даже при восемнадцати. Это вам не хлипкие тайцы, дальневосточники народ суровый.

Будущему мужу на мою фигуру грех будет жаловаться. И