Системный Кузнец XI - Ярослав Мечников

[Получены: Термостабилизирующие порошки (7 доз).]

[Состав: Корень аконита (детоксикант), серный цвет (связующий), охлаждающая мята (ингибитор Инь-кристаллизации), бычий желчный камень (буферный реагент).]

[Совместимость с протоколом «Горнило»: 89 %.]

[Рекомендация: Соблюдать указанную последовательность. Не превышать дозировку.]

Окно свернулось.

Я аккуратно сложил свёрток, убрал обратно в суму.

— Спасибо, Брок. Ты быстро управился.

Охотник отмахнулся мокрой ладонью.

— Брось. Не за тем бегал под дождём, чтобы ты мне спасибо говорил.

Он стянул плащ, швырнул его на угол лежанки. Под плащом — стёганая куртка, тоже мокрая, но не насквозь. Брок уселся, упёрся ладонями в колени и посмотрел на меня.

— Слушай, пацан. Штольня эта не совсем пустая.

Я поднял бровь.

— Там кузня осталась от того отшельника, что раньше жил. Горн, наковальня, барахло всякое. Кренн обмолвился. Говорит, всё на месте, только пылью заросло. Если подлатать — можно работать.

Я посмотрел на Чезару. Та сидела у стены, подтянув колени, и смотрела в пол. Лицо непроницаемое.

— Ты мне про кузню ничего не сказала.

Чезара подняла глаза.

— Ты не спрашивал.

Брок фыркнул.

— Вот-вот. Из этой девчонки слово клещами тянуть надо. А вытянешь — всё равно не то, что нужно.

Девушка скользнула по нему взглядом, но промолчала.

— Ладно, не в том суть, — Брок хлопнул по колену. — Суть в том, что раз там горн, значит, ты можешь не просто сидеть и камень в себя тянуть, а дело делать. Руки-то чесаться будут, я тебя знаю. Так вот — чеши. Всё, чего не хватает из инструмента, скажи Чезаре, она мне передаст, я найду и отправлю с ней обратно.

Он повернулся к девушке.

— Расскажи ему толком что за место, что за кузнец. Ты ж знаешь больше, чем я.

Чезара помолчала. Серые глаза метнулись к Броку, потом ко мне. Пальцы на коленях чуть сжались.

— Маэстро Ферро, — сказала негромко. — Так его звали. Никто не знал настоящего имени. Пришёл лет пятнадцать назад с юго-востока, может из Каганата. Ковал там, в штольне, каждый день. Угольщики слышали стук, видели дым. Иногда спускался вниз, в деревни, менял свои ножи и скобы. Говорят, его ножи не тупились месяцами.

Она замолчала, потом продолжила тише:

— Кузня цела. Горн в стене, наковальня на каменном постаменте. Инструменты какие-то. Бочка для закалки рассохшаяся, но починить можно. Главное — фон. Там из щели в полу идёт жар. Огненная Ци. Плотная. Очень плотная. Обычному человеку там больше пары часов нельзя находиться.

Она посмотрела мне в глаза.

— И вниз не лезь. Там щель ведёт куда-то в глубину, и оттуда тянет так, что камни горячие на ощупь. Скорее всего, отшельник туда и ушёл. И ещё трое или четверо, кто совался после него. Ни один не поднялся обратно.

— Понял, — сказал я.

Брок кашлянул. Тон сменился — стал жёстче.

— Теперь главное, пацан. — Он наклонился вперёд. — Времени ждать, когда ты наконец зашевелишь задом, нет. Совсем нет. Пока ты там будешь с камнем разбираться, мне нужно, чтобы ты думал над оружием.

— Каким оружием?

— Против Левиафана.

Я посмотрел на него.

— В Гильдии Ядра уже выставлен заказ, — продолжил Брок, понизив голос. — Официально, через Реестр. Охотники собираются, лодки готовят, но бить такую тварь нечем. Нечем, Кай. Ни одного клинка, который прошёл бы через шкуру Духовного Зверя высшего ранга. Сейчас все начинают шевелиться, предлагать свои работы на продажу, но кто знает, удастся ли. Кренн мне прямо сказал — нужен мастер, который понимает, что делает. И я сказал, что мастер есть.

— Брок. — Я поставил кружку на пол. — Ты хочешь, чтобы я выковал оружие против Левиафана в заброшенной штольне, на чужой наковальне, без нормального сырья, без горнила, без молотобойца. Это пальцем в небо.

— Это уже моя забота. — Брок ткнул пальцем мне в грудь. — Твоя забота — голова. Я отправлю с Чезарой бумаги — описания, размеры, что Гильдия знает о шкуре зверя, о его ядре. Пошерсти, подумай. Что за сплав, какая геометрия, какие техники. Ты ведь умеешь это — думать, считать, чертить. Если нужен будет Ульф, мы тебе его подвезём.

Он откинулся назад и посмотрел на меня тяжело.

— Я на тебя поставил, Кай. Всё, что имею — на тебя. Мне нужно оружие. Настоящее. Такое, чтобы пело в руке и резало всё, что движется. Ты умеешь делать такие вещи. Я видел.

Я молчал. Смотрел на Брока и прикидывал.

Левиафан — духовный Зверь высшего ранга. Существо, которое просыпается раз в полвека, и против которого ни один клинок, выкованный обычным способом, не годится. Шкура, пропитанная Ци за десятилетия спячки в глубинах — это не хитин падальщика. Это другой порядок прочности, другой порядок задачи.

А у меня — чужая наковальня, рассохшая бочка и щель в полу, из которой дует жаром.

— Неделя, — повторил я. — Зверь может появиться через неделю? Или сколько есть времени вообще?

— Может через неделю, может через две. Может завтра. — Брок развёл руками. — Никто не знает, когда он поднимется. Но Кренн говорит — признаки есть. Рыба уходит из прибрежных вод, течения меняются, вода теплеет. Уже скоро, пацан. Счёт идёт на дни. И когда я вернусь в Мариспорт, мне нужно привезти с собой хоть что-то, понимаешь?

Он встал тяжело, как человек, который бегал полдня по мокрому камню.

— Выходить надо сейчас, пока светло.

Я посмотрел на Чезару.

— Ты ей доверяешь?

Брок проследил мой взгляд. Усмехнулся коротко.

— Разбираюсь в людях, пацан. Пятьдесят пять зим разбираюсь. Ей можно доверять.

Чезара молчала. Сидела у стены и смотрела на Брока, и в серых глазах было что-то вроде спокойной готовности. Ни обиды на то, что обсуждают при ней, ни желания доказывать. Просто ждала решения.

Я мог ещё сомневаться. Мог задавать вопросы — откуда она, зачем ей это, какой интерес, но Брок стоял мокрый посреди каменной конуры, а время утекало.

— Ладно. Идём.

Я поднял сумку, закинул ремень на плечо. Натянул куртку. Камень привычно лёг во внутренний карман.

Чезара поднялась с лежанки. Двигалась быстро, собранно. Натянула короткий плащ из грубой ткани, вощёный, дождевой. Обула те самые стоптанные башмаки из-под лежанки. Сунула за пояс нож короткий, с тёмной рукоятью. Присела к очагу, сгребла угли кочергой в кучку и накрыла жестяной заслонкой. Жар погас. Комната потемнела.

Я взял котелок с помятым боком и сунул в сумку поверх вяленой рыбы и сухарей. Брок покосился, хмыкнул, но ничего не сказал.

Чезара подошла к двери, прислушалась и открыла.

Ливень ударил в лицо, пропитанный серой и морской солью. Мостовая превратилась в ручей, мутная вода неслась по жёлобам, пенилась у