Фарфоровая невеста - Соня Золотова

как полки становятся плоскими, как лавка Марры осыпается, словно плохая декорация после спектакля. Иногда мне казалось, что за стеной тихонько скрипит дверь. Та самая. Или другая. Или вообще не дверь, а Хорн, который уже знает, что одна из его девушек сбежала, и теперь он идет сюда.

К рассвету я была никакая. Глаза щипало, голова болела, ребра снова неприятно ныли. Но когда первые лучи солнца легли на пол торгового зала, я все равно встала, умылась ледяной водой, привела волосы в порядок и открыла магазин.

Потому что если я не открою — Хорн что-то заподозрит.

А если открою — он все равно придет.

Прекрасная логика.

Покупатели начали заходить почти сразу. Какая-то женщина долго выбирала вазу для сестры. Старичок попросил починить крышку от чайника, хотя я не имела ни малейшего понятия, почему он решил, что я чиню крышки. Две девочки шепотом обсуждали, правда ли я умею делать волшебные перечницы, и я даже попыталась им улыбнуться.

Получилось, кажется, криво.

Внутри меня теперь будто жила тугая струна. Каждый звон колокольчика заставлял меня вздрагивать. Каждый звук с улицы казался шагами Хорна. Каждый мужчина в темном жилете на мгновение становился им, и сердце тут же начинало биться чаще.

Но Хорн не приходил.

Прошел час.

Потом второй.

Потом еще.

И от этого становилось все хуже. Потому что я помнила его лицо, когда он нашел корзинку с печеньем.

А теперь сбежала Марра. Не спрятала еду. Не опоздала. Не поговорила с кем-то не тем. Успешно сбежала домой.

Я стояла за прилавком, заворачивала очередную покупку в бумагу и думала только об одном.

Каким он придет сегодня?

Тихим?

Бешеным?

Улыбающимся?

И что сделает, если поймет, что я была рядом, когда дверь открылась?

47. Стража снаружи и внутри

Хорн появился ближе к полудню.

Я услышала знакомый скрип двери, подняла голову от кассы и почувствовала, как внутри все сжалось. Вот сейчас, сейчас он спросит про Марру. Спросит, где я была прошлой ночью. Начнет улыбаться той своей неприятной улыбкой, после которой обычно становилось очень больно.

Но Хорн выглядел на удивление спокойно, даже слишком.

Он неторопливо прошелся вдоль витрин, мельком посмотрел на сервиз с васильками, поправил чашку, которая, по его мнению, стояла недостаточно ровно, и только потом повернулся ко мне.

— С сегодняшнего дня прогулки в одиночку запрещены.

Я сначала подумала, что ослышалась.

— Простите?

— В городе стало неспокойно. — Он произнес это так буднично, словно рассказывал о погоде. — Всякая мерзость происходит. Опасная.

У меня внутри неприятно кольнуло. Конечно, очень опасная, для бизнеса господина Хорна. Просто некоторые девушки вдруг начинают возвращаться домой.

— Поэтому я договорился с городской стражей, — продолжил Хорн. — Отныне один из стражников будет постоянно находиться возле вашего магазина.

Я молчала.

— Когда вам понадобится выйти, он будет сопровождать вас.

— Куда?

— Куда потребуется. — Он сделал короткую паузу. — Разумеется, в мои лавки.

Я медленно кивнула.

— И обратно.

— А если… — Я сама удивилась, что голос почти не дрогнул. — Если мне понадобится куда-нибудь еще?

— Не понадобится.

Он улыбнулся очень вежливо и холодно.

— Все необходимое вы найдете в моих магазинах.

Ну конечно. Хлеб — в булочной. Сладости — у Рийи. Ткани и одежду — в мастерской закройщицы, до которой я пока так и не добралась.

Все необходимое есть в магазинах Хорна, кроме свободы.

Я завела руки за спину и сжала пальцы в кулаки, до боли. Это все значит… значит, Марра действительно сумела. Раз Хорн развел такую активность, значит, дверь окончательно закрылась за ней. И длинные цепкие руки дьявола не задержали ее, не поймали снова и не вернули обратно.

От этой мысли стало тепло, ровно на секунду, а потом я посмотрела в окно.

У самого крыльца действительно стоял стражник: высокий, молодой, с идеальной выправкой и очень скучающим лицом.

До этого я хотя бы могла обманывать себя. Мол, хочешь — иди на рынок. Хочешь — к Лили. Хочешь — на прогулку. Хочешь — просто пройдись по набережной и немного проветри голову. Иллюзия свободы воли. Игра в прятки с Хорном. Мол, он запретит ходить на рынок, а я жженые корочки добуду. А еще цирк, исследование города, и встречи с…

Теперь это мне недоступно. Совсем.

Хорн ушел так же спокойно, как и пришел. А стражник остался.

Он не заходил в магазин, не разговаривал со мной. Просто стоял возле двери. Прохаживался вдоль фасада, зевал, сурово смотрел по сторонам. Охранял.

Под вечер я поняла, что, во-первых, так сегодня и не позавтракала. а, во-вторых, никакой еды у меня не осталось. Пришлось идти в булочную.

— Я провожу, госпожа, — сразу сказал стражник.

Какой предупредительный, прямо мечта любой девушки. Только почему-то совершенно не хотелось его благодарить — я сумела только кивнуть.

Мы дошли до булочной молча.

На счастье, стражник остался ждать у двери и внутрь заходить не стал. Наверное, решил, что булки не способны организовать побег.

Лили встретила меня привычной теплой улыбкой.

Я купила хлеб и два пирожка: один с мясом, другой с капустой. И пока Лили заворачивала покупки, быстро вытащила из рукава крошечную записку, которую написала загодя: «Марра теперь дома. За мной следят. Что делать?»

Лили даже не посмотрела на бумажку, просто ловко прижала ее ладонью вместе с деньгами.

На следующий день, ровно в середине дня, колокольчик над дверью в мой магазин звякнул.

Я подняла голову.

Лили с сыном. И… Стражник. Конечно же, к ней тоже приставили охрану.

— Добрый день, Зоя, — бодро сказала Лили.

— Добрый день.

«Фиу-фьють!» — гордо сообщила свистулька.

На счастье, стражи решили поболтать друг с другом возле двери и не стали подходить ближе. Но мы с Лили все равно соблюдали конспирацию.

— Мне бы… блюдо, — сказала Лили.

— Какого размера?

— Побольше.

Я поставила перед ней три блюда. Лили повертела в руках самое большое и положила на место. Преувеличенно медленно и аккуратно. Потом так же невозмутимо подвинула блюдо обратно ко мне и принялась рассматривать остальные.

Я продолжала улыбаться. А сердце почему-то колотилось так, что, казалось, сейчас его услышат все, даже стражники. Когда Лили ушла, я дождалась, пока в магазине никого не останется. Только после этого вытащила записку из-под самого большого блюда.

«Не бойся. Такое уже бывало. После попыток побега всегда усиливают охрану. На неделю, иногда на две. Потом все постепенно возвращается на круги своя. Потерпи.»

Я перечитала записку два раза. И вдруг поняла, что должна была успокоиться. Наверное. Лили ведь именно этого хотела, сообщила мне, что все