Фарфоровая невеста - Соня Золотова

— Волшебная госпожа. Путь свободен, но мы вас еще немного проводим.

Я вдруг рассмеялась. Не выдержала. Да это же целая военная операция! Причем командовали ею дети, младшему из которых, кажется, было лет шесть. Через несколько минут впереди показалась рыночная площадь. Девочка с большими глазами остановилась.

— Дальше сама.

Я присела перед ней на корточки.

— Спасибо.

Она ужасно важно кивнула.

— Мы же обещали помочь волшебнице.

Будто ничего особенного и не произошло.

А потом вся эта шумная компания растворилась в переулках так же быстро, как появилась. И только тогда я осознала, что действительно осталась одна, без стражников. И до каменного плаща художника оставалось всего несколько десятков шагов.

50. Свидание под плащом

Коллен уже ждал меня под каменным плащом мастера Лоэнна.

Он стоял, прижавшись к ногам художника, идеально скрытый от посторонних глаз. Если бы я не знала, что Коллен должен меня ждать, прошла бы мимо в паре метров и не заметила бы. Лицо у него все еще оставалось бледным, на скуле темнела заживающая ссадина, но выглядел он уже гораздо лучше. По крайней мере, не собирался падать в обморок прямо у моих ног. Уже достижение. Я оглянулась по сторонам — стражников вокруг не наблюдалось — и тоже забралась под плащ.

— Вы пришли, — сказал он. — У вас получилось избавиться от стражи. Я и не надеялся… точнее, надеялся, но опасался, что у вас не получится.

И в его голосе было столько облегчения, что я невольно улыбнулась.

— Получилось и пришла. — Я вспомнила гуся, бидоны, деревянный меч, крыши, чужие огороды и маленькую армию детей, спасавших волшебницу от государственного надзора, и невольно улыбнулась. — Скажем так, мне оказали серьезную тактическую поддержку.

Коллен вопросительно поднял брови. Я качнула головой:

— Долго объяснять.

— Надеюсь, когда-нибудь вы расскажете.

— Если меня не арестуют за организацию детского восстания в этом городе.

Коллен медленно выдохнул:

— Именно об этом я хотел предупредить. О детях. Я не слишком много с ними общаюсь, у меня нет знакомых и друзей с сыновьями и дочерьми, однако даже до меня уже дошли слухи, что в фарфоровой лавке некая девушка творит чудеса. То есть дети не умеют держать язык за зубами, и сейчас это… может быть фатальным. Вы видели, что происходит в городе?

— Стражники возле лавок Хорна?

— Не только.

Коллен говорил тихо, почти шепотом. Я заметила, как напряженно он держит плечи, как постоянно смотрит в сторону площади… Он заметно нервничал. Гораздо сильнее, чем когда повествовал о своей истории почти-смерти возле лавки старьевщика.

— В городе идут допросы. Обыски. Некоторых людей забирают прямо из домов. Других — из мастерских. Третьих — с улицы.

— За что?

— За все необычное.

Я нахмурилась.

— Не понимаю.

— Предметы, которые могли попасть сюда из других миров. Следы чужой магии. Странные приборы. Книги заклинаний. Амулеты. Даже картины, если они кажутся кому-то подозрительными. Заговоры. Лечебные травы. Чудодейственные микстуры. — Он на секунду замолчал. — Хорн уничтожает все волшебное, что не принадлежит ему.

Я почувствовала, как у меня задрожали пальцы.

— Зачем?

Коллен посмотрел на меня.

— Потому что только ему позволено быть волшебником.

Он произнес это с такой горечью, что я даже не сразу нашлась с ответом. А Коллен заговорил снова:

— Только ему позволено призывать людей. Управлять заклинаниями. Решать, что в этом городе считается чудом, а что угрозой.

— Но Лили говорила, что такое уже бывало, — тихо сказала я, пытаясь успокоить саму себя. Потому что теперь мысль о том, что Хорн сделает со мной, если рассекретит мастерскую, заиграла новыми красками. — После того, как Хорна кто-то… расстраивал. Сначала усиливают охрану, потом все постепенно успокаивается. Стражу переводят в другие места, проверки заканчиваются.

Коллен опустил глаза.

— Да. — Он сказал это очень тихо. — Бывало.

— Значит…

— И все успокаивалось.

Я почувствовала облегчение. Совсем небольшое. Но тут он продолжил:

— Только некоторые из тех, кого наказывали, уже никогда не становились прежними.

Облегчение тут же испарилось. Я поежилась: почему под этим плащом так холодно, а? Хотя… он же каменный.

— Что вы имеете в виду?

Коллен сжал здоровую руку в кулак.

— Он отбирает души.

По спине пробежал холод.

— Марра рассказывала про девушку, которая перестала смеяться.

— Таких больше одной. И не только среди девушек Хорна. Люди возвращаются домой. Ходят. Работают. Отвечают на вопросы. Но внутри у них пусто. Они перестают рисовать, петь, мечтать, спорить. Иногда даже перестают узнавать тех, кого любили.

Я вспомнила слова Марры. «После третьего раза она перестала улыбаться».

— С каждым годом в городе все больше стражи, — продолжал Коллен. — И все меньше настоящих, не-Хорновских мастерских. Меньше музыки. Меньше выставок. Меньше актеров и клоунов, поэтов и певцов. Меньше людей, которые решаются придумать что-то новое.

Он посмотрел на каменную кисть в руке статуи.

— Творчество ведь тоже магия, как ни крути. Человек берет пустоту и создает то, чего раньше не было.

Я невольно вспомнила серебряных драконов, розу, распускающуюся внутри чашки, свистульку, которая спела голосом флейты и открыла дверь. Фарфор. Мой фарфор. Сердце забилось быстро и суетливо, как у кролика.

— А чужая магия Хорну противна, — закончил Коллен.

Некоторое время мы молчали.

На площади уже почти никого не осталось. Торговцы закрывали последние прилавки, где-то скрипела телега, голуби копошились возле фонтана… Счастливые, им-то Хорна незачем опасаться.

— Есть еще кое-что, — сказала я.

Коллен с тревогой посмотрел на меня.

— Что?

Я не знала, как сформулировать это нормально. Поэтому сказала прямо:

— Хорн собирается выдать меня замуж.

Коллен застыл.

— Что?

— Он уже нашел жениха. Двоюродного брата начальника стражи. Достойного господина в летах.

Последние слова я произнесла голосом Хорна. Получилось так похоже, что самой стало противно.

— Когда?

— Через несколько дней нас должны познакомить.

Коллен побледнел еще сильнее. А я-то думала, дальше уже некуда.

— Вы не можете.

— Очень содержательный совет.

— Зоя, я серьезно.

— Я тоже.

Он провел ладонью по волосам, пригнул голову и сделал несколько шагов туду-сюда под каменным плащом. Судя по всему, ужасно разволновался.

— Вам надо бежать, — сказал он.

— Куда?

— Не знаю. Пока не знаю.

— Отличный план.

— Но здесь оставаться нельзя. — Он повернулся ко мне. — Если Хорн выдаст вас за родственника начальника стражи, вы окажетесь под его контролем окончательно. Дом. Муж. Охрана. Он сможет следить за каждым вашим шагом.

Очень обнадеживает. Спасибо.

— Я понимаю.

— Тогда позвольте мне помочь.

— Как?

— Найдем место, где можно спрятаться. Поговорю со всеми художниками. Среди них есть люди, которые ненавидят Хорна. Кто-то знает старые ходы под городом. Кто-то может подделать документы или изменить вам внешность. Может быть, получится