Фарфоровая невеста - Соня Золотова

— Но я не стану удерживать вас, — продолжил он. — Даже ради себя… своей любви. Или той несостоявшейся любви, которая могла бы быть между нами. Если есть способ вывести вас из города, я найду его. Любой ценой.

— Марру вывело кольцо, — прошептала я. — То самое, из лавки старьевщика. У вас нет еще одного?

Коллен покачал головой. Я закусила губу и продолжила:

— Кольцо было ключом. Но сработало оно именно для Марры, а для нас с вами оно было простой деревяшкой. Она сбежала, а мы остались. Почему?

Он задумался на мгновение, потом щелкнул пальцами:

— Это магия Хорна сама себя сделала уязвимой.

— Не понимаю.

— Хорн не может просто вытащить работницу из другого мира. Ему нужен якорь. Крючок. Что-то, за что он цепляется.

— То есть вы знаете о том, что я и другие девушки…

— Конечно. Все знают. Но предпочитают молчать или не обращать внимания. Чтобы лучше спать по ночам. Таков уж этот город… — он развел руками. — Только дети и безнадежные романтики смеют давать ему надежду на лучшее. Но давайте не уходить от темы. Подумайте. Что было рядом с вами в момент перехода? Что сильнее всего держало ваши чувства? Что разбилось, исчезло или изменилось?

Осколки. Белоснежный фарфор. Золотистый узор. Незабудки. Блюдо из старого сервиза…

Я резко подняла голову.

— Разбитое блюдо.

Коллен кивнул. А я принялась расхаживать туда-обратно, волнуясь все больше и больше.

— Но оно осталось там, в моем мире. Точнее, от него уже точно ничего не осталось. Осколки выбросили, и…

— Значит, надо его найти в этом мире.

— Где именно?

— Не знаю.

Я нервно рассмеялась. А Коллен посмотрел на дверь мастерской. Потом на меня.

— Недаром дети называют вас фарфоровой волшебницей. Создайте его еще раз. Вы же помните, как оно выглядело?

Я замерла. О, да. До мельчайших подробностей. А Коллен продолжал:

— Если верить детям, вы умеете давать фарфору форму, которой у него раньше не было. Умеете вытаскивать из него чудо, жизнь, свет. Нарисуйте блюдо таким, каким вы его помните. И посмотрим, сработает ли.

Внутри что-то дрогнуло. Я посмотрела в сторону мастерской.

— А если не получится?

— Тогда попробуем снова.

— А если Хорн придет?

Коллен выпрямился, поморщившись от боли.

— Я вас поохраняю.

— С одной рабочей рукой?

— С одной рабочей рукой и очень серьезными намерениями. Например, свернуть ему шею. Теперь мне есть за что сражаться, как бы пафосно это ни звучало.

54. Блюдо с незабудками

Белое блюдо лежало передо мной, лампа освещала гладкую поверхность, а память уже сама вытаскивала нужные цвета и детали: тонкое золото по краю, веточки, лиловые ленты, голубые незабудки, почти как настоящие, и в детстве мне казалось — стоит подуть, и они закачаются.

Коллен встал у двери мастерской.

Он снял перевязь, хотя рука явно еще болела, и держал в здоровой ладони пистоль, который стащил у спящего стража. Очень успокаивающая картина. Раненый художник с оружием — интересно, он вообще умеет им пользоваться? — охраняет меня, пока я рисую волшебное блюдо, способное открыть дорогу домой.

Обычная ночь. Совершенно обычная.

— Если кто-то войдет, не оборачивайтесь, — тихо сказал Коллен.

— Очень дельный совет.

— Я серьезно.

Я молча дернула плечом. Предельная концентрация на рисунке никогда не была моей сильной стороной, и глупо было думать, что сейчас — особенно сейчас, когда ставки взлетели до небес — что-то вдруг изменится.

Фарфор медленно нагревался под пальцами. Сначала совсем чуть-чуть, потом сильнее, и вскоре от блюда пошло знакомое тепло, только теперь оно поднималось выше ладоней, текло к запястьям, по рукам, к груди.

Я рисовала первую незабудку. Один лепесток. Второй. Третий. Голубая краска светилась, будто в нее подмешали утреннее небо.

В магазине было тихо. Снаружи спали стражники. Где-то далеко проехала карета. Я слышала дыхание Коллена, собственное сердце и… Я вскинула глаза. На противоположном конце стола лежал браслет, подаренный Дрейком: еще до прихода Коллена я принесла его сюда, чтобы убрать куда-нибудь, а потом забыла. И теперь камушки на нем как будто подмигивали, загорались ярким молочно-оранжевым светом. Как будто… сигнализация.

В этот момент открылась входная дверь.

Я услышала, как звякнул колокольчик, и кисть на секунду застыла. Какая же я дура! Должно быть, это и есть сегнализация! А я ее сюда собственными руками в мастерскую притащила, и что теперь?

На блюде оставалось нарисовать еще почти половину венка.

— Работайте, — шепнул Коллен. — Быстрее! И не смотрите, заклинаю вас. Не оглядывайтесь.

Я продолжила, только вот руки дрожали. И сердце колотилось, как сумасшедшее.

Шаги приближались. Медленные. Тяжелые. Очень знакомые.

С каждым ударом каблука по деревянному полу у меня внутри все сжималось сильнее. Хорн. Конечно. Кто еще мог прийти сюда ночью и открыть, как ни в чем не бывало запертую дверь?

Я провела еще одну золотую линию. Рука дрогнула. Краска легла чуть толще, чем нужно.

Не страшно. Исправлю потом. Если доживу.

Шаги стихли. Потом дверь мастерской медленно открылась.

Я все-таки чуть повернула голову и увидела его краем глаза.

Хорн стоял на пороге. Жилет застегнут. Цепочка блестит. Лицо совершенно спокойное. А на плече у него сидел черный дрозд. Тот самый. Черно-коричневые перья, блестящие глаза и тонкий клюв.

Птица наклонила голову и посмотрела прямо на меня. Я вздрогнула и низко-низко наклонилась над блюдом. Почувствовала, как внутри все леденеет, но кисть продолжала двигаться.

Осталось четыре цветка.

Три.

Два.

— Какая трогательная сцена, — сказал Хорн. Голос у него был будничный. — Моя девочка решила поиграть в художницу.

Я снова обернулась, будто мою голову кто-то насильно потянул за подбородок.

И тут Коллен появился из-за шкафчика у двери так быстро, что Хорн не успел среагировать. В руках у Коллена была огромная ваза. Белая, пузатая, с двумя ручками. Очень дорогая, наверное.

Коллен с размаху опустил ее Хорну на голову.

Раздался звон, ваза раскололась и Хорн пошатнулся. На лице его появилось выражение глубокого удивления.

Честно говоря, я тоже удивилась. Очень достойное оружие. Не дожидаясь, когда враг придет в себя, Коллен выстрелил. Грохот ударил по ушам. В мастерской запахло дымом и порохом. Пуля попала Хорну в грудь, ткань жилета дернулась, а сам он отступил на шаг.

И все. Всего на один шаг.

— Ох, — сказал он.

Спокойно и слегка укоризненно, будто Коллен случайно толкнул его локтем в очереди. Дрозд сорвался с плеча Хора и кинулся Коллену в лицо. Тот закрылся рукой, а птица вцепилась когтями в его щеку, замахала крыльями, начала клевать, целясь в глаза.

— Проклятая тварь! — закричал Коллен.

Он пытался сбросить ее,