Фарфоровая невеста - Соня Золотова

Я сглотнула и повернулась обратно. Закончить, мне нужно закончить работу. Хорн не знает, насколько я уже близка… И пусть мне было страшно до одури, я очень хотела домой. Мне нужна была эта дверь. Господи, пусть Коллен окажется прав, и это действительно выход!

Последний цветок. Я поставила точку в центре.

55. Волшебница из магазина фарфора

Блюдо вспыхнуло. Свет прошел по золотой кайме, загорелся в незабудках, скользнул по белому фарфору. Воздух справа от меня сгустился и задрожал, словно над горящей свечой. Раздался знакомый скрип.

Дверь медленно открывалась. За ней виднелись ступени, каменный перила, и фонарь… явно современного вида. Он горел абсолютно ровным, искусственным, электрическим светом.

Мой мир. Дом. Настоящий.

Сзади раздался злобный птичий вопль. Я вскочила и обернулась. Коллен отшвырнул дрозда — тот отлетел к полке и обрушил пирамидку из чайных чашек — и закричал:

— Зоя! Не думайте обо мне! Не оглядывайтесь! Бегите!

Хорн поднял руку. Вокруг пальцев вспыхнула золотая паутина. Я уже знала, что будет дальше. Сдавленные ребра, исчезающий воздух, темноте. Золотая волна сорвалась с его ладони и полетела прямо ко мне.

Я схватила со стола блюдо и вскинула его, пытаясь закрыться, словно щитом. С чего я подумала, что хрупкий фарфор может защитить меня? Но…

Раздался многоголосый звон, будто одновременно разбились сотни бокалов. Золотой свет отскочил от поверхности блюда, метнулся в сторону и случайно попал в дрозда. Птица вспыхнула черным пламенем. На мгновение ее крылья стали огромными, и тень на стене выросла, а возмущенный, растерянный крик оказался совсем человеческим… Дрейк?

Я мотнула головой, отгоняя сомнения, несбывшиеся мечты и страхи, и бросилась к двери.

Один шаг.

Второй.

Главное, блюдо в моих руках снова было целым. Бабушкино блюдо, будто оно никогда не разбивалось. Будто и не было той цепочки событий, что привела меня сюда. Будто можно повернуть время вспять, и забыть о…

Я уже почти переступила порог, когда услышала за спиной крик Коллена. Не выдержала и обернулась.

Хорн стоял, вскинув руку над головой. Золотые нити обвивали Коллену руки, шею, грудь. Он уже упал на колено, но все еще пытался подняться, защититься, выжить.

Нет!

Так нельзя! Я так не могу! Не могу дать ему просто так умереть. Пусть для меня в мире Хорна все уже закончилось, но Коллен… он должен жить!

Решение пришло внезапно. Я посмотрела на блюдо. Бабушкино, мамино… мое. Потом замахнулась и швырнула его в Хорна.

— Отпусти его, гад! Коллен, беги!

Блюдо ударило Хорна в грудь. Мир взорвался.

Белый свет, золотые всполохи, черные перья. Звон разбивающегося фарфора.

Крик. Еще один выстрел, запах пороха. Я отшатнулась, и пол под ногами исчез.

Я полетела вниз, а мастерская у меня над головой начала складываться, словно картонная коробка. Там грохотало, трещало, рушилось что-то огромное. Проход между мирами сжимался, превращаясь в узкую полоску света.

Я успела увидеть Коллена только на секунду. Сквозь щель между мирами, как будто заглянула сквозь приоткрытую дверь в проекторную в кинотеатре. Он поднялся. Сделал шаг. Еще один. Увернулся от золотой молнии и бросился следом за мной, протягивая руку и беззвучно открывая рот.

А потом свет мигнул и погас.

И я упала, больно ударившись коленями, на асфальт. Как же я по нему соскучилась!

56. Возвращение

Когда я открыла глаза, первым делом увидела звезды в черном безоблачном небе. Летние созвездия. Немного размытые, потому что перед глазами все плыло, но все равно знакомые до боли.

Я лежала на асфальте. Видимо, на тротуаре, потому что никакая машине еще меня не переехала. Отлично. Правда, голова гудела. Все тело ломило так, будто я снова упала с лестницы.

Некоторое время я просто лежала, пытаясь понять, где нахожусь. Потом медленно села. Передо мной темнел главный корпус университета. Моего архитектурного факультета.

Я смотрела на него, наверное, целую вечность. На темные окна. На знакомые ступени. Та высокие двери, и табличку с названием универа… А еще упоительно пахло скошенной травой и влажным асфальтом — наверно, недавно прошел дождь.

Домой. Я действительно вернулась домой.

А потом опустила глаза и поняла, что на мне до сих пор то самое платье. Длинная юбка, вышивка по подолу, фартук.

Не джинсы и не футболка. Не одежда, в которой я когда-то убегала из квартиры. Значит… Все это действительно было. Все по-настоящему.

Я вдруг почувствовала, как по щекам текут слезы.

Коллен. Жив ли он? Успел ли убежать?

А что стало с Лили? С Рийей? С детьми? С магазином? Я видела, как он начал складываться… Значит, он теперь превратился в безжизненную картонную декорацию?

Я закрыла лицо ладонями. А потом вздохнула, встала и медленно побрела домой.

Город казался одновременно родным и странным. Машины. Светофоры. Автобусная остановка. Вывески круглосуточных магазинов. Ни лая собак, ни проезжающих карет, ни флера магии…

Что же. За последние недели я успела почти забыть, как выглядит электрический фонарь.

Когда я подошла к подъезду, солнце только начинало подниматься.

Дверь подъезда была приоткрыта, и я с облегчением выдохнула — не придется ждать, пока кто-нибудь мне ее откроет. Потому что домофон уже давно не работал.

Зато работал лифт! Я горько усмехнулась. Вот ведь. Стоило исчезнуть отправиться в другой мир, чтобы его наконец починили.

Дверь мне открыла мачеха. Несколько секунд она ошалело смотрела на меня. Потом закричала.

— Ты где была⁈

Я промолчала и шагнула мимо нее в прихожую. Она машинально посторонилась, пропуская меня, но продолжила вопить:

— Ты вообще понимаешь, что мы пережили⁈

Я снова не ответила. Потому что не могла сказать правду.

«Простите, меня призвали работать продавщицей фарфора в другом мире, а потом я открыла дверь домой при помощи магического блюда.» Не самая убедительная история.

— Неблагодарная! Безответственная! Ты хоть представляешь, сколько людей мы обзвонили⁈ где только ни были? Больницы, полиция, морги…

Из комнаты выглянул сонный взъерошенный Дима.

— Я же говорил, что она где-нибудь шляется, — буркнул он. — А потом найдется. И нечего было поднимать шум.

— Мы тут с ума сходим, а она…

Я почти не слушала. Слова пролетали мимо. Потому что в коридор вышел отец.

Он выглядел очень уставшим, похудевшим, постаревшим. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом быстро подошел и вдруг крепко-крепко обнял. Так крепко, как не обнимал уже много лет. Я даже растерялась.

— Пап…

Он прижал меня еще сильнее. И тихо сказал:

— Я люблю тебя.

Я уткнулась лицом