Фарфоровая невеста - Соня Золотова

Ближе к вечеру Дрейк снова явился в магазин: с независимым серьезным видом. Притворился покупателем перед стражей. И пока я показывала ему предметы большого сервиза, один за другим, тайком протянул мне коробочку, перевязанную темно-зеленой ленточкой.

А еще положил на прилавок тонкий серебристый браслет с маленькими прозрачными камешками. Они были похожи на капли утренней росы.

— Это тебе.

— Дрейк…

— Не спорь, пожалуйста. Мне будет приятно, если ты его возьмешь.

Я осторожно взяла браслет. Он оказался удивительно легким, почти невесомым.

— Красивый.

— Я рад. — Он кивнул на коробочку. — А здесь пирожные. Называются «Вечерние лилии». Их принято есть с вечерним чаем. С трудом достал, их мало где умеют готовить. Съешь их после работы, пожалуйста. И… думай обо мне.

Я почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть.

— Хорошо. Но ты же… ты еще придешь?

— Я постараюсь. Неужели ты думала, что я подведу тебя?

Потом он ушел. Колокольчик тихо звякнул, и осталась одна.

На прилавке лежал красивый браслет. Рядом — коробочка с пирожными. А в мастерской меня ждало блюдце, на котором вместо Дрейка теперь сидел черно-коричневый дрозд и смотрел на мир блестящим глазом.

…

Дорогие читательницы и читатели!

Эта история уже близится к завершению, однако я начала новую книгу. Буду рада, если вы заглянете туда в гости:)

Современное прочтение «Красной шапочки»! Волки, охотники и пирожки обязательно будут:)

«Я вам не лапушка» и Серый Волк

Аннотация:

Я поехала на дачную вечеринку в незнакомую компанию, чтобы присмотреть за двоюродной сестрой. И все бы ничего, только после шашлыков и бассейна все отправились в лес. Ночью. Чтобы устроить какое-то испытание…

Эй, вы с ума сошли, связывать меня и оставлять ночью в лесу одну с пирожками?

Я вам что, Красная Шапочка?.

А если тут волки водятся?..

53. Крючок или якорь

Пирожные я не съела.

Хотя, признаться, несколько раз подходила к коробочке, развязывала темно-зеленую ленту, смотрела на нежные слоеные лепестки, посыпанные сахарной пудрой, потом снова закрывала крышку. Пахли они прекрасно. Ванилью, сливками и чем-то ягодным. Очень убедительно пахли, почти так же убедительно, как Дрейк говорил: «Неужели ты думала, что я подведу тебя?».

Я ведь так и думала.

Поэтому вечером, когда уже зажигались фонари, а стражники поудобнее устроились на крыльце, я вынесла им чай и коробочку.

— Угощайтесь, — сказала я. — Подарок от одной покупательницы.

Оба сначала отказались. Из вежливости. Потом один попробовал, второй тоже, а через несколько минут от «Вечерних лилий» остались только крошки.

— Хорошие, — сообщил он.

— Очень, — согласился второй. И зевнул.

Через полчаса, когда я осторожно выглянула наружу, старший по званию, вооруженный внушительным пистолем, уже спал, прислонившись плечом к стене, а младший мирно сопел, уронив подбородок на грудь.

Ну вот. Вот оно как было задумано. Никакой романтики. Просто пирожные со снотворным, чтобы я заснула и ни на какую крышу не пошла. Очень мило. Просто чудесно. Я ведь почти сказала ему «да». Почти согласилась выйти замуж.

Почти поверила в маленький теплый дом, заботу, защиту и человека, который всегда будет рядом. И вот теперь этот человек, видимо, собирался предать меня в очередной раз. Хотя, почему собирался? Уже предал.

Сердце болело так глупо, что хотелось на него рассердиться. Ну сколько можно?

С восходом луны я осторожно подошла к окну. Шторы раздвинула совсем чуть-чуть, и лампу оставила в дальней комнате, чтобы с улицы не было видно ничего. Дом, на который я указала Дрейку, возвышался над соседними крышами темной громадой.

Сначала там было тихо. Потом на крыше вспыхнул фонарь, еще один и замелькали тени.

Несколько человек прошли вдоль парапета, один наклонился, второй подал знак вниз… мол. все чисто. Я даже увидела блеск оружия. Стража. Или люди Хорна. Хотя какая теперь разница?

Все понятно. Я отступила от окна и прижала ладони к лицу. Не плакать. Только не сейчас.

Завтра я откажу Дрейку. А потом придет тот самый респектабельный господин в летах. Двоюродный брат начальника стражи. Будет смотреть на меня, оценивать, цокать языком, может быть, уже считать своей будущей женой. И, возможно, мне даже придется выйти за него замуж. Потому что сегодня человек, которого я почти выбрала сама, доказал, что выбирать его было нельзя.

Прекрасная личная жизнь, Зоя, получилась у тебя в этом мире. Просто образцовая.

В этот момент в соседнее окно тихо постучали. Я едва не вскрикнула. Отступила назад и замерла, как суслик под совиным взглядом. Стук повторился.

Три раза.

Пауза.

Еще два.

Я подошла поближе, приподняла край занавески и увидела Коллена.

Он стоял снаружи, бледный, взъерошенный и совершенно явно еще не до конца оправившийся после ран. И, кажется, очень встревоженный.

Я приоткрыла окно.

— Вы с ума сошли?

— Возможно, — тихо ответил он. — Но стража спит.

— Я заметила.

— Я не стал подниматься на крыльцо и стучать в дверь, чтобы не разбудить их. Они там… весь проход перегородили.

Он забрался внутрь не слишком ловко, зацепился перевязью за раму, поморщился, но все-таки наконец оказался в комнате. Я сразу закрыла окно и уставилась на Коллена так, будто он последнее нормальное существо в этом городе.

Очень опасная мысль. После Дрейка вообще любые мужчины должны были временно перейти в категорию подозрительных объектов.

— Что случилось? — спросил Коллен.

Я хотела ответить спокойно, но не получилось.

Рассказала про пирожные. Про несуществующую ведьму. Про крышу. Про фонари. Про людей, которые явились туда с проверкой. Про Дрейка. Про его предложение. Про то, что почти согласилась.

— Это ловушка, — сказала я дрожащим голосом. — Он с самого начала знал… Он надеялся, что я соглашусь выйти за него, потому что альтернатива гораздо хуже. Обманывал меня и заманивал в свои сети. А может — и это самое гадкое — они заодно с Хорном. Заодно с самого начала.

Коллен молчал. Очень долго. Потом осторожно взял меня за руку.

— Зоя.

Я подняла глаза.

— Я готов отдать за вас жизнь.

— Не надо.

— Надо. Я влюбился в вас в первый же день. Еще когда поймал ту тарелку и вы смотрели на меня так, будто я совершил чудо. А потом нашел спящей, под плащом Лоэнна, и накрыл пледом, и дежурил неподалеку, чтобы никто вас не обидел, и думал, какая же вы странная и удивительная… Не от мира сего. Как и многие здесь. Как… — он махнул рукой. — . С тех пор мысль, что однажды вас здесь не будет, разрывает мне сердце.

Я замерла. Вот только этого