Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

Фрэнк подъехал к ювелирному столу, и я подошел следом. Он достал из ящика потертый бархатистый поднос и несколько камней. Вокруг сгустилась тишина. Фрэнк включил настольную лампу.

– Посмотри, видишь маленькие красные прожилки по краям? А по черному кругу в центре можно отличить камни из Балмореи. Отсюда, прямо с моего заднего двора они разлетаются по всему миру! Все потому, что людям нравятся красные камешки – правда же, они великолепны?

– Я еду с востока на запад, – сказал я.

Уголки его губ слегка тронула улыбка, и он взял с подноса один из камешков. Его жесткая шея практически перестала двигаться, поэтому, вместо того чтобы наклониться ко мне, он лишь вытянул вперед тощую, сморщенную руку.

Я посмотрел на коляску Фрэнка. Сложный механизм. На правом подлокотнике находилась панель управления и красная кнопка под прозрачной крышкой. Фрэнк открыл ее, поднес палец к кнопке и подмигнул:

– Так я запускаю свои торпеды.

Я улыбнулся.

– Хочешь в кругосветку? – спросил он.

Я кивнул.

– У меня все управляется дистанционно. – Он лучезарно улыбнулся и начал объезжать свой магазин. – Прилавки низкие, чтобы можно было дотянуться, не вставая с кресла.

Все вокруг было покрыто въевшейся грязью, ведь Фрэнк не мог ее убирать.

– В дальней части магазина я сплю, – сказал он. – Отодвинь занавеску.

Там оказалась причудливая механическая кровать.

– Чертовски хороша, – сказал Фрэнк. – Такие кровати стоят дороже хорошего пикапа.

– Охотно верю.

– Видел здешние источники? – спросил Фрэнк. – Они тут недалеко. Если понесешь меня, я покажу дорогу.

Ночь была жаркой, и купание в источниках не казалось совсем уж безумной затеей.

– Эти источники во всем мире известны. Искусственные бетонные борта удерживают воду из источников в большом бассейне. А вот дно – обычный техасский гранит. Местами там глубоко, а днем или при лунном свете можно увидеть рыбу и другую живность на дне. Рыбки будут скользить у твоих ног, проплывать между пальцами, а если не будешь двигаться, малыши даже в рот заплывут.

Глаза у Фрэнка намокли: то ли они всегда слезились, то ли он переволновался.

Фрэнк показал, как отстегнуть его от кресла, и я взял его на руки. Сначала я нес Фрэнка, как ребенка, а затем перекинул за спину, как мешок с рисом. Когда несешь человека на руках, чувствуешь, что чего-то все же стоишь. Добраться к источникам можно было только пешком, и меня это радовало. Мы пробирались сквозь пустынные джунгли с кактусами и умирающими от жажды деревьями. Они становились все гуще. Кислородный баллон неприятно сдавливал мне левую руку. Правой я поддерживал самого Фрэнка. Он хрипел мне в ухо, его дыхание казалось записанным на кассету, как звуки волн, которые переслушивают после путешествий. Мы с Фрэнком сами стали машинами, подумал я. Доберемся до источников и позволим рыбе плавать у нас во ртах.

Держа на руках Фрэнка и пытаясь не замечать тяжести повисшего на мне кислородного баллона, я размышлял, как высоко мне придется подняться. Ногам становилось жарко. Фрэнк меня подгонял. Я видел, куда нам нужно. Асфальт перешел в гравий, и я изо всех сил старался удержать равновесие. Фрэнк хрипел у меня на руках и кричал через голосовой аппарат, заставляя меня поверить, что это важнейшее дело моей жизни, что если я не справлюсь, то, черт возьми, мы прямо сейчас перестанем дышать и умрем.

Когда мы все же добрались до источников, я посадил Фрэнка к дереву, а сам снял обувь и потрогал ногой воду.

– Говорил же, что так и будет. – Фрэнк широко улыбнулся, прозрачные трубочки тут же радостно приподнялись.

Он посмотрел вверх на луну и яркие звезды. Что-то пролетело над нами. Вот он Фрэнк. Он сидел у дерева, запрокинув голову, его трахея натянулась, словно маленький сморщенный рот. Я положил кислородный баллон Фрэнку между ног – баллон был похож на спящего ребенка.

– Мне нравится, как ты выглядишь, – сказал я. – Нравится, как ты выглядишь с этим баллоном.

Он опустил голову, подбородок напрягся, а верхняя губа накрыла зубы.

– Дай мне пять минут, и я избавлюсь от этой дурацкой штуки. Отдышусь, а потом ты занесешь меня в воду.

Я снял с себя одежду и, оставшись в одном белье, прыгнул в источник. В воде чувствовалось нечто живое, хоть я и не сразу понял, что именно. Может, запах. Вода испускала запах плесени, гнили и жизни. Луна оставляла на гладкой поверхности серебристые шрамы. Я ждал, что рыбки вот-вот начнут щипать меня за ноги, но никто не подплывал.

– Ты соврал, Фрэнк, – сказал я. – В этих источниках нет рыбы, лишь причудливое гранитное дно.

Фрэнк встал, чего до этого при мне не делал. Он вытащил трубки из носа и положил рядом с баллоном. От нехватки кислорода Фрэнк слегка покачнулся; я забеспокоился, что он сейчас упадет. Но он медленно разделся. Было слышно, как хрипит голосовой аппарат. Я старался отвести глаза, но старое, изломанное тело Фрэнка в свете серебристой луны приковало к себе мой взгляд. Сначала на землю упала рубашка, затем штаны. Фрэнк носил белое, похожее на армейское, нижнее белье.

– Иди сюда, – прохрипел Фрэнк. – Я кое-как стою, но ходить точно не смогу!

Я подплыл к краю и выбрался из воды. Вблизи Фрэнк выглядел похожим на усохший фрукт. Я встал рядом.

– Ты низкий.

– Я уменьшился, – в темноте ответил Фрэнк. Его грудные мышцы ввалились, живот вздулся, бумажная кожа будто слезала с костей. – У нас мало времени. Отнеси меня к краю.

Я аккуратно его поднял, атрофированные ноги свободно болтались в воздухе. Я поднес его к краю и опустил в воду. Губы Фрэнка сложились буквой “О”.

– Я не купался много лет. – Фрэнк посмотрел на меня и улыбнулся. – Залезай, потом меня поднимешь.

Я спрыгнул обратно в воду, повернулся к Фрэнку и уже положил руки ему на ребра, как вдруг тот прохрипел:

– Стой!

Фрэнк дотронулся до шеи и открутил микрофон, через который говорил. Свой голосовой аппарат он положил на берег в нескольких футах от края. А затем снова заговорил – получилось что-то неразборчивое. Голос у него был очень тихий. Он поманил меня к себе и протянул ко мне руки.

– Ближе, – прошептал он.

Он коснулся губами моего уха. Казалось, даже едва заметный ветерок вокруг нас был сильнее его дыхания, маленькой частицы жизни, что пульсировала в нем и каким-то образом заставляла сердце биться, а легкие – наполняться пустынным воздухом.

– Нужно быть осторожным, – пробормотал он. – Чтобы вода не попала в дырку.

Я услышал лишь пару звуков, отстранился,