Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

хваткой как у нее вряд ли у нее получилось бы даже кожу проткнуть, она бы себе пальцы обрезала, только и всего. Но то было вчера, а сегодня она уже глазами блестит «а давай посмотрим, как эти двое друг друга резать будут». И восторг на лице ну чисто детский. Все-таки не понять мне местных, у них тут цена жизни — ломаный грош в базарный день. С другой стороны, а как иначе жить в мире, где помереть можно в любое время и совершенно на пустом месте. Поместные даймё здесь со своими крестьянами все что захотят могут сделать, хоть живьем жечь, хоть в речке топить и никто им ничего не скажет. Во дворце немного иначе все, тут хоть какие-то правила есть, но тут тоже что сову о пенек, что пеньком о сову, все одно сове каюк. Например, та же Госпожа Тишина, что руководит прачечной — не может своим решением казнить прачку что ей не понравилась. Но может приказать дать ей двести ударов бамбуковой палкой по спине… а там уже после двух десятков кожа слезать начнет. И самое главное — никто с нее за это не спросит, потому как в своем праве.

И это только со стороны кажется, что Принцесса Весенней Луны тут в безопасности и достатке живет, тут в любой момент все измениться может… и если вдруг удастся залезть в голову к Императрице Рэнке и Госпоже Кагуя в головы, то я уверена, что в их далеко идущие планы живая Соно химэ вовсе не входила. Как и все мы. И как прикажете в таких условиях свою психику здоровой сохранять? Так что права моя химэ, что было вчера — было вчера, живем дальше, а помрем — и про нас так же забудут. Здоровый механизм компенсации.

— Конечно же приходите! — подхватывает Господин Сякухати. — На закате в Беседку Цветов Лотоса. Я прикажу оставить для вас лучшее место! Будут все, в том числе и ваша подруга, Госпожа Кагуя…

— Госпожа Кагуя… — тихо бормочет себе под нос химэ, а я делаю стойку. Даже я уже знаю, что Госпожа Кагуя — двоюродная сестра Господина Киемори, а Господин Киемори на данный момент — глава всего клана Тайра. Говоря проще, Господин Киемори и есть основной бенефициар всего происходящего сейчас во дворце. В случае если все останется как есть и Минамото с Фудзивара и Абэ не удастся повернуть удачу лицом к себе, Киемори станет новым Лордом за троном, фактическим правителем страны. Да, формально будет править Император, но на самом деле — Императрица. А за Императрицей будут стоять Тайра. Это их войска и корабли будут служить ее кулаком и голосом… и как мы все знаем, сперва король делает свиту. А потом свита делает короля. Не пройдет и двух лет как в стране у власти останутся только те, кто из Тайра… или рядом с ними. Как там написано в «Хэйка монотогари» — «теперь в стране только тот человек, кто из рода Тайра!». Что будет потом? Тайра захватят власть, это да, за ними флот, у них тысячи, десятки тысяч клинков воинов, которые встанут под знамена с камоном махаона на них, однако на штыках можно прийти к власти, но вот усидеть на них долго — проблематично. И они не смогут. Не изменив системы государственного управления, эту неудачную кальку с континентальной бюрократии, они просто заменят всех должностных лиц на постах своими родственниками, благо у рода Тайра огромная семья, есть из кого выбрать. А кумовство, непотизм, назначение на управленческие посты лояльных и родных вместо умных и решительных — приведет к закономерному коллапсу уже в течении жизни одного поколения. Тогда и грянет война, будет написан эпос «Падения Дома Тайра», к власти придут Минамото, а потом настанет период Камакура, время, когда в стране будет две столицы и наступит двоевластие… а там придут монголы, посланники Хубилай-хана или как его называет Марко Поло — Кубла-хана. В стране Ксанат благословенной дворец построил Кубла-хан… подумать только, я становлюсь свидетелем таких исторических событий! Мороз по коже… а могу ли я что-то исправить… изменить? Наверное могу, например если убить Господина Киемори и Госпожу Кагую… если объединиться с Минамото… но зачем? Минамото и Абэ уже записали меня в свои враги, после вчерашнего они рядом со мной на гектаре не сядут, а значит я ситуативно являюсь союзницей Тайра. Могу ли я предотвратить падение дома Тайра? Не знаю. Есть объективные факторы, которые одному человеку не изменить, например то, как представители дома Тайра видят свое правление, что такое для них власть и как они намерены ею распорядиться. И они пришли к власти вовсе не для того, чтобы «землю крестьянам, фабрики рабочим» раздать, они намерены ею наслаждаться… и это и есть корень всех проблем.

— Сан-сан? — обеспокоенно заглядывает мне в глаза Соно-химэ. — Что с тобой? Ты уже долго сидишь и в пустоту глядишь стеклянными глазами, а губы шевелятся… страшно! Ты еще с нами?

— Не трогайте ее, моя химэ. — снисходительно говорит Господин Сякухати. — Как у всех творческих людей у Первой Похабницы Киото сейчас в голове стих всплыл… наверняка злободневный. Как вы там… про дурную славу и скандалы? Позвольте мне записать за вами. — в руках у него появляется кисть для каллиграфии, Сора ловко подсовывает на столик перед ним лист бумаги. Вот же буржуй, думаю я, у него в голове даже мысли нет что к тому моменту как он кисть будет на поверхность столика опускать — на ней может не быть листа бумаги. Привык что все вокруг само собой образуется… вот почему для аристократа ссылка за пределы столицы — невыносимая боль бытия. Что же до Есенина… то как уложить боль поэта в пять-семь-пять-семь-семь? А что если…

Свист сквозь зубы — вот

всё, что осталось мне в дар:

слава дурная

ползёт слухом по дворцу —

распутница, мол, была.

— нараспев говорю я и вижу, как брови Господина Сякухати сдвигаются к переносице. Он слышал настоящие строки, не уложенные в стиль танка и ему непонятно, но я — продолжаю.

Смешных потерь тьма

в этой жизни — не счесть.

Стыдно было мне

верить в ками детских лет,

горько — что не верю теперь.

— чувствую, что пять-семь-пять тесны для меня и не выдерживаю —

Дар поэта — ласкать и ранить,

Роковая на нем печать.

Розу