Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

Я хотела в земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись

Эти помыслы розовых дней.

Но коль черти в душе гнездились —

Значит, ангелы жили в ней. — заканчиваю я вслух и кисть Господина Сякухати порхает над листом бумаги, записывая слова еще не родившегося поэта.

— Ками-сама, как чудесно! — хлопает в ладоши Соно-химэ. — Определенно ты тоже должна участвовать в поединке!

— Кстати! — кисть замирает и Сякухати-сан поднимает голову. — Отличная идея! Думаю, Принц Рэндзи не будет против.

— Секундочку. — говорю я, снова понимая, что ни черта не понимаю. Так значит весь этот поединок между Рэндзи, Хозяином Павильоном Осенней Грусти и Господином Зимняя Флейта вовсе не кровавая дуэль на мечах или луках-юми, а поэтический конкурс?

— Это будет эпическая битва. — кивает головой довольный собой Господин Сякухати. — Два Принца против Первой Похабницы Киото!

Глава 15

Глава 15

Господин Сякухати наконец ушел, видимо удовлетворившись количеством крови что он из меня выпил, выпытывая что и как происходило вчерашней ночью. Вцепился он в меня как клещ, почище чем репейник в бок бродячей собаки — что именно сказали черные, когда ворвались в павильон? Именем Императора? Сперва сказали, а потом ворвались или сперва ворвались, а уже потом ворвались? Двери выбили, он видел, да… а кто именно? Сколько их было в первой волне? Когда пошел дождь? Кто придумал идею с бамбуковыми жердями из прачечной? Кто первый убил — они или вы, Госпожа Такэда? Ах, не помните… а лучше бы помнить, потом обязательно спрашивать будут… ведь как они могли через центральный вход ворваться, там же привратник стоял. Да быть такого не может чтобы не было в Павильоне Весенней Луны привратника, у всех есть. Иначе бы шастали туда-сюда всякие. Да, стоял у ворот привратник, незаметный такой, скособоченный Гин, все его помнят, вот его черные и зарубили сразу же… вспоминаете? Ну вот. А потом что говорите? Они ворвались в павильон и умерли? Первые двадцать человек взяли и умерли? Нееет, так говорить не нужно, все равно все знают, что это вы их убили, вырезали двадцать лучших воинов Императорской Гвардии, вас уже сейчас зовут наследницей Клинка Хатимана, славного предка линии Такэда. Самураи семьи Такэда — быстры как ветер, спокойны как лес и так далее… ну и что из того, что вы не по крови Такэда, зато по духу еще как Такэда. Такая же упрямая и непонятливая. Так как говорите вы их всех убили? Встав в центре павильона и вынув свой меч из ножен? Ножом? Хм… ну ладно. Но — встав в центре и бросив всем вызов? Что значит — со спины? Нет, не надо на нем показывать, у него планы на вечер есть, у него поэтический поединок, а Госпожа Такэда сейчас его — чирк по горлу и в колодец, спасибо. Но все не так было, вспоминайте Госпожа Такэда-но Аяко-доно… вспоминайте лучше. Вот вы встали посредине павильона и бросили вызов двадцати тяжеловооруженным Императорским Гвардейцам, дескать я вас одна вот этим ножиком, нападайте все сразу! Что значит — самоубийство? Нет, никто вас дурой не считает, Аяко-доно, но нельзя же такой упрямой быть! Думайте! Не может Госпожа Такэда, Синигами-но Мибодзин, Смертоносная Вдова, Первая Похабница и Внучка Хатимана — со спины людей резать. Что значит «никто не поверит, что так было», тут главное — как рассказать. Итак, с самого начала — значит мятежники из Минамото и Абэ ворвались в павильон и прямо на ваших глазах зарубили сперва привратника, а затем на защиту своей жены встал ваш муж, Господин Такэда, как там кстати его рана? Заживает? Ну вот и хорошо… так вот, он встал и произошел тот самый Поединок Ворона с Соколом. После него Господин Такэда одержал победу еще в пяти дуэлях, но был подло застрелен Господином Суругой. Вот тут вы и рассердились, Аяко-доно, вспоминайте же… рассердились и бросили вызов всем желающим. И уже после этого произошел сперва Поединок Вдовы и Мужеубийцы, то что потом назовут Местью Вдовы, кровавый ритуал пытки прямо во время поединка, это же искусство — нарезать человека кусочками в процессе поединка! Поэзия стали и плоти, что расходится в стороны под острым лезвием! И… так, о чем это я? Ах, да, — вспоминайте, Аяко-доно! Все так и было. Первый удар нанесли они. Первую кровь пролили они. Первую смерть причинили они. Ведь так? Вы просто оборонялись, так всем и говорите. И в спину никто никого не бил и на голову сверху не прыгал, не принято так поступать, ты же не дочка разбойника, Аяко! Прошу простить, вырвалось… и о чем мы говорили? Ах, да, вы бросили вызов, стоя посреди павильона с ножом в руке…

Честно сказать я едва сдержалась от того, чтобы не послать Господина Сякухати по известному адресу, удерживала меня только атмосфера светского завтрака и восторженный блеск в глазах химэ, которая на этого проходимца смотрела так, как будто он со страниц глянцевого журнала только что сошел, вот прямо на обложке издания «Сплетни Дворца» без рубашки и с томным выражением на лице. И надписью «Холостяк Года по версии нашей редакции!».

В отличие от меня химэ была в восторге и едва ли не в ладоши хлопала, огорчилась, когда этот Сякухати наконец засобирался, потому как к нам прибыл управляющий Масаши, который лично пришел курировать команду плотников, что тут же принялись перегородки снимать и новые собирать прямо на месте. Слишком много людей мимо сновать стало, вот Господин Зимняя Флейта и стал собираться. Химэ сказала ему чтобы заходил в гости и не забывал, что тут его ждут, а он в ответ сказал, что конечно же будет и что сердце его и соловей в вышине и луна в небе и все такое. Я не слушала, если честно, так он мне надоел. С облегчением вздохнула, когда он наконец ушел.

Управляющий колобок Масаши почему-то сегодня потел больше чем обычно и кланялся как заведенный, потирая руки и уверяя нас что беспокоиться не стоит и что уже сегодня вечером павильон будет как новенький, в смысле — все починим. Вот чтобы не изволили беспокоиться совсем-совсем, Госпожа Такэда Аяко-доно. И при каждом предложении он пополам складывался так, что я за его спину забеспокоилась, как не сломалась еще?

Однако в павильоне действительно стало неуютно, работяги Масаши с коричневыми лицами и голыми