Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Бассейн? – заинтересовался тьютор. – А можете прикинуть, сколько в нём кубов?

- Бортик примерно сантиметров тридцать пять высотой, сам бассейн метров пятнадцать-семнадцать в диаметре, вещества в нём… чуть меньше половины, вот и считайте сами сколько.

- В помещение с реликтом тяжело попасть? – спрашивает какой-то мужчина, что до сих пор молчал.

- Нет; дорога вниз, по тёмному пространству, по большому коридору с ванными и чёрными трубами. Метров двести, наверное, всё по прямой, а в конце… Там были ещё проходы, они шли вниз, но справа было освещённое пространство. Двери в зал, по-моему, не было. Оттуда свет и падал. Огромный зал, потолок из стекла, там светло. Там бассейн и находится. Ошибиться невозможно, – рассказывает бывший оперуполномоченный.

- А охрана? – продолжает задавать вопросы всё тот же голос.

- Внутри бегун и два солдата, в общем-то, ерунда для опытной и подготовленной группы, но снаружи… - Горохов вспоминает. – Я видел семерых даргов. Они на нас с Аязом не реагировали… Ни когда мы приехали, ни когда уезжали. Но, если решитесь, лучше их сразу брать в расчёт. Самое тяжёлое – это жара, там под восемьдесят было; ясное дело, уже в зале с бассейном у меня всё плыло перед глазами. Ну и радиометр не унимался. Но я не могу сказать точные цифры и даже характер частиц, прибор у меня простенький.

- Значит, дарги вас на выходе не тронули?

- Нет. Мы спокойно уехали.

- Уехали. Вы же были на грузовике? – напоминает ему Эльвира. – Где он сейчас?

- Мне пришлось его бросить у реки. Машину вёл Аяз, а когда дарги на нас напали, мне пришлось бросить грузовик.

- Вы не могли его вести без руки?

- Мог кое-как, даже попытался, но я начинал слепнуть и ночью почти ничего не видел. Я не хотел ночевать в степи у грузовика, это было опасно, левый берег кишит даргами. И мне пришлось, пока солнце не село, идти к реке. Идти быстро, – Горохов был уверен, что если люди пророка решат проверить его слова, казаки вряд ли им расскажут про его подарки и грузовик. Да и не решатся они искать в степи кош Лёвы Василька по прозвищу Ходи-Нога.

- А у реки, что, даргов нет, что ли?

- Там шершни, и их очень много, вдоль всего берега гнезда; там идёшь к реке, и они повсюду, даже по гудению можно понять, сколько там насекомых. Это единственное, чего людоеды в степи боятся.

- А вы шершней не боитесь?

- Я был подготовлен, у меня был инсектицид.

Шок у адептов Светлой Обители, кажется, проходил. Теперь они начали засыпать его вопросами о том, как он добирался до Новой Ляли. Но тут ему уже не нужно было лгать, и он говорил уверенно.

Перевезли его добрые люди на правый берег, там он, теряя силы, добрался до стойбища казаков, они выходили его и довезли до большой трассы; бывший оперуполномоченный рассказал, как, уже будучи совсем слепым, поймал попутку, потом нашёл мальчишку, который довёл его до библиотекаря Вероники.

- Вот, в общем-то, и всё. Вы просили меня найти реликт, я вам его нашёл и привёз, – закончил Горохов свой рассказ. – Теперь дело за вами.

Но на этом разговор не закончился. И, как и положено в серьёзных организациях, допрос начался сначала.

***

И примерно через полчаса, неожиданно, едва не на полуслове, беседа вдруг закончилась, как будто кто-то дал отмашку. И он мог предположить, кто это был.

- Ложитесь, – приказали ему. А когда он лёг, его снова пристегнули к каталке, накрыли простынёй и вывезли из помещения. Оставили рядом бота и ушли. Кто-то проходил мимо туда и сюда, но к нему никто не подходил… Час, или даже больше. Горохов уже был благодарен тому, что его положили под лампой, здесь он хотя бы мог различить белое пятно прямо над собой. Только вот боль в голове всё не проходила.

«Ну хоть согрелся после норы пророка».

А ещё ему хотелось есть и особенно пить. Но бывший оперуполномоченный ни на что сейчас не рассчитывал. Он не волновался, хотя понимал, что всё это время, что он сейчас лежит под какой-то лампой, там, у Всеблагого, решается его судьба. А не волновался он потому, что был почти уверен, что деваться этим людям некуда. Им нужен реликт, а Аяза они потеряли.

Церен. Вот она-то и волновала его больше всех остальных. Если эта женщина и была там, у пророка, то у неё хватило ума ни разу себя не проявить.

«Молчала? Или отсутствовала? Будем надеяться, что Люсичка уже в ванне, формирует новое тело, уж больно плохо она выглядела в прошлый раз со всеми этими масками и трубками».

И вот тогда-то он услышал женские шаги рядом собой и знакомый голос:

- Андрей Николаевич, вас ждут процедуры, – это была та самая Марина, что брала у него анализы.

- Процедуры? – переспросил бывший оперуполномоченный. – Наверное, опять не очень приятные.

- Даже очень неприятные, - заверила она его. – Вам придётся выпить отвратительное пойло.

Она кладёт на каталку где-то у его ног что-то похожее на банку. Холодное, круглое, гладкое.

- И для чего же?

- Нужно будет очистить кишечник, – отвечает медик и командует: – Вези за мной.

«Кишечник?».

Горохов хотел знать, что его ждёт и куда его везут. Тут он уже не выдерживает:

- Так что решил Всеблагой насчёт меня?

- Всеблагой счёл вас полезным для будущего, - отвечает женщина, и говорит это она, как ему кажется, с удовольствием. И вот в этом её тоне он и находит нужные нотки. Если бы женщина врала ему, то тон у неё был бы явно другим.

«Полезным для будущего…».

Как бы он ни был спокоен до сих пор, но после этих слов он не выдерживает и делает глубокий вздох. Это был вздох облегчения. И пусть, что ему нужно будет какой-то дрянью очищать кишечник. Ничего, он выдержит. И тут он слышит, как работают двери герметического шлюза. Но это оказался лифт. Они спускаются какое-то время вниз. Горохов считает секунды. И насчитывает их восемь. А вот после