Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Останься тут, – и она начинает отстёгивать его от каталки. – Вы можете сами ходить?

- Да, - он встаёт.

Женщина берёт его под руку и подводит к стулу, бывший оперуполномоченный и не думает о том, что простыня, последняя его «одежда», осталась на его «транспорте», и сейчас он абсолютно нагой. А ещё Горохов чувствует, что находится где-то в большом, светлом техническом пространстве. Это понятно по звукам. Тут гудит множество разных приборов, что-то попискивает, работают компрессоры.

- Садитесь, - командует Марина. И потом кому-то говорит: - Как обычно.

И тут же за спиной Андрея Николаевича включается машинка для стрижки. Кто-то умело и быстро бреет его налысо. А сама Марина берёт его руку и вкладывает в неё стакан:

- Это на редкость мерзкая жидкость, но её нужно выпить… Выпить целый литр. Пробуйте.

Она не соврала ему, питьё это приторно-сладкое и солёное одновременно, жижа, которую залпом выпить не получается. С первого раза, с наскока Андрей Николаевич смог осилить всего полстакана, а потом, с третьего, наверное, раза, проглотив остатки жижи, спросил:

- Может, воды дадите?

- Нет, - отвечала Марина твёрдо. – Никакой воды, пейте так. Каждый литр воды в организме – это плюс пять-десять дней в ванне; вообще в идеале вам нужно было провести без еды и воды двое суток и пройти комплекс упражнений, так называемую «сушку», но по вам принято решение начать метемпсихоз немедленно:

«Метемпсихоз».

С его причёской к этому времени покончено, кто-то заботливый смахивает с него стриженые волосы тряпкой.

Странное слово, которого он до сих пор не слыхал, но не это его интересует сейчас:

- А почему мне не нужно проходить подготовку?

- Из-за вашей болезни… - отвечает Марина.

- Из-за болезни?

«Из-за одной, что ли?».

И он решает уточнить:

- И какая у меня болезнь?

- У вас демиелинизирующее поражение спинного мозга, компьютер предполагает, что оно, возможно, прогрессирующее…

- Что это значит? – Андрей Николаевич и этого слова никогда не слыхал.

- Клетки вашего спинного мозга, некоторая часть, разрушены, и компьютер решил, что это реакция текущая, а не статичная, нервы тоже разрушаются довольно быстро, так как их миелиновые оболочки повреждены, - объясняет ему женщина-медик, - на их восстановление в процессе метемпсихоза уйдёт лишнее время и лишние биоресурсы, поэтому мы хотим уложить вас в ванну как можно быстрее. Хотим сэкономить белковые основания, они у нас сейчас в дефиците, – и она заканчивает: – Давайте… допивайте препарат, я вам ещё сейчас налью.

Но он не спешит:

- Вот это всё с моим спинным мозгом… это последствия облучения?

- Да, скорее всего; или вы были поражены каким-то серьёзным токсином, но в небольших количествах, – она наполняет его стакан до полного. – Пейте уже.

Он делает большой глоток, и его едва не выворачивает: хорошо, что сейчас не донимает тошнота, иначе пришлось бы наблевать им тут.

- Хорошо, давайте ещё, ну один глоточек, - она не отстаёт от него.

А к ним подходит мужчина, судя по голосу, молодой, и докладывает:

- Марина, шестнадцатая ёмкость готова, я включил прогрев плазмы, кислород тоже подвёл, если брат готов, то можно начинать.

- Он ещё не очистил кишечник.

- Понял, - отвечает молодой мужчина и продолжает. - Но я ещё не получил конструкта.

- Конструкта не будет, - говорит Марина. – Всеблагой подберёт ему структуры по индивидуальному проекту.

- О! – уважительно произносит мужчина. И это «о» нравится Горохову, и он делает ещё один большой глоток гадости из стакана.

- Ты его уложишь и доведёшь его старую плазму до интерфазы… - продолжает меж тем Марина. — Не спеша доведёшь, недельки за две; следи, чтобы репликация ДНК не началась раньше протокола. К тому времени Всеблагой подготовит ему «стволы» с новыми контурами.

- Я понял, но я буду ждать алгоритма от тебя, – говорит мужчина.

- Завтра будет, - обещает Марина. – С утра сделаю, как только от Всеблагого придёт общий план.

Горохов снова делает большой глоток жидкости, но ему кажется, что в стакане препарата не сильно-то уменьшилось.

Вот вроде и всё. Всё, что нужно было сделать перед тем, как лечь в ванну, он сделал. Последнее действие – быстрый душ. Горохов провёл рукой по голове, с детства его так коротко не стригли.

- Пойдёмте, - наконец произносит Марина. И его под руку берёт ещё одна женщина. Он шлёпает голыми ногами по бетону, женщины стучат резиновой обувью. Они ведут его через большое светлое пространство, через гудение разнообразной аппаратуры.

Конечно, он волнуется. А кто бы не волновался? И это при том, что его приятель Валерий дважды проводил с ним подобные операции. Хотя нет, в те разы всё было по-другому, кустарно, что ли, а тут… Тут всё по науке.

- Ванна перед вами, - та женщина, что вела его, берёт руку бывшего уполномоченного и кладёт её на бортик большой ёмкости. – Сами сможете в неё забраться?

Горохов может забраться сам.

- Ложитесь на спину, - это уже говорит мужчина. – Руки и ноги мы пристегнём. Также мы сейчас введём вам катетеры в вены и трубку в дыхательные пути, не волнуйтесь, кислород по ней уже подаётся, когда запустится процесс метемпсихоза, мы извлечём трубку. Организм будет снабжать себя кислородом сам.

Андрей Николаевич укладывается в ванну и готовится к тому, что ему сейчас запихнут в горло трубку какого-то дыхательного прибора, но пока ему крепят металлические прищепки на пальцы руки и ног, прокалывают вены иглами. А вот трубку в горло он так и не дожидается, потому что Марина говорит ему:

- Я начала вводить вам препарат, считайте до десяти…

Бывший оперуполномоченный не успевает произнести про себя даже цифру «один».

Глава 19

Голоса, он слышит приглушённые голоса, которые говорят, кажется, где-то вдалеке. А ещё он чувствует, что к нему прикасаются. Он не может понять чем. Прикосновения эти можно считать приятными. Но они не перекрывают боль… А болело у него всё… все мышцы и все суставы. Правда, не очень сильно.

А-а… Теперь