Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

— Понимаю, но пока Ирина не сообщит мне о состоянии твоего здоровья — даже думать в этом направлении не буду. Езжай к ней. Бойцов погоняй на тренировках побольше. В лес пока не лезьте.

— Ну ваше сиятельство! Нормально у меня всё, кха… кхх…

Он ударил кулаком по груди и махнул рукой:

— Ладно, поеду.

— Вот и славно. Дозорным сообщи, чтобы следили за дымами, которые подаст Люций.

— Сделаем, ваше сиятельство, — пробурчал Вепрь.

— Хозяин, — передо мной появился Черномор. — Возможно, вам будет интересно. В Малорите только что арестована Паулина Князева по обвинению в революционной деятельности. Примите мои соболезнования, ведь когда-то вы были близки.

— Что с Тенью? — вырвалось у меня.

— Оказала сопротивление при аресте госпожи Князевой и была задержана. Я не хотел вас расстраивать, Хозяин. Но уверен, что вы найдёте достойную замену этим людишкам. Мне кажется, ваша продуктивность сильно снижается в их…

— Не беси меня, — прервал его я, затем сделал глубокий вдох:

— Вызови Турова. Немедленно.

Глава 16

— Михаил Иванович, — голос Челидзе звучал встревоженно. Посланница Императора даже не пыталась замаскировать эмоции. — Вы не должны вмешиваться. Это разрушит всё, что мы стараемся построить.

Я чуть склонился вправо, глядя через лобовое на колонну машин моей гвардии. До Малориты оставалось совсем немного.

— Я понимаю ваши эмоции и всецело их разделяю, но вооружённое противостояние с жандармерией и нулевым отделом не в наших интересах! — продолжала увещевать Лаура. — Мы ведь пытаемся разрушить образ хозяев жизни, которым не писан закон! Если вы со своей тяжёлой кавалерией силой отобьёте госпожу Князеву — вы перечеркнёте все наши усилия!

— Лаура Георгиевна, — спокойным тоном сказал я. — Не волнуйтесь, это всего лишь усиленное сопровождение. Времена неспокойные.

— Михаил Иванович! — зазвенел голос Челидзе. — Не держите меня за дурочку, прошу вас! Паулина чрезвычайно важный участник нашего дела, я не брошу её в беде. К сожалению, влияние на людей Грейсмита я не имею, но уверена, что Император нас рассудит. Пожалуйста, не наломайте дров! Понимаю, что вам неприятно, но наша идея гораздо важнее чем парочка ночей в камере, которые проведёт Паулина, пока я добиваюсь её освобождения.

Корпус отделения брестской жандармерии находился на окраине Малориты. Светлое бело-жёлтое здание с могучими колоннами. Две машины на полупустой парковке и одинокий курильщик на очищенном от снега крыльце. Тихое и сонное царство провинциального имперского городка, разорванное в клочья заезжающей на территорию колонной автомобилей.

Броневики, внедорожники, пикапы. Посреди такого пограничного автопарка мой «Метеор» был как белая ворона. Курильщик на крыльце выпучил глаза, забыв про дымящуюся сигарету, а затем стремглав бросился в помещение.

Моя дверь открылась, и я поставил ногу на мощёную площадку, вышел, оглядев чистое здание жандармерии. После чего направился к массивным ступеням. Рядом со мной семенил Боярский, вид у него был самый наисерьезнейший. Вот она, моя тяжёлая кавалерия, а не десятки внедорожников с бойцами.

Когда мы поднялись к дверям, то навстречу нам выскочило двое перепуганных мужчин в синих мундирах.

— Максим Леонидович, Виктор Сергеевич, — мягко поприветствовал их я, имея все данные от Черномора, работающего через перехватчики. — Я князь Баженов. Нам очень хотелось бы видеть подполковника Шолохова.

— А… Э…

— Это срочно, — веско добавил нахмурившийся Боярский. Младшие сотрудники представительства, совсем не ожидавшие, что их имена известны самому Сахалинскому, переглянулись.

Десятки автомобилей на парковке не глушили двигатели, но никто из гвардейцев не вышел на улицу, кроме Турова. Начальник гвардии встал внизу лестницы, заложив руки за спину, и ждал любого приказа.

— Ваше сиятельство, но… Я…

— Прошу вас, у меня ещё много дел, — поторопил я.

— Конечно… — наконец решился один из них и поспешно отворил передо мной дверь. — Витя, скажи Шолохову!

Я вошёл в просторное фойе, в котором у каждого выхода уже стояли люди в синих мундирах с оружием в руках. Напряжение можно было резать бензопилой.

— Господа, что происходит? — вежливо поинтересовался я, оглядываясь.

— Ваше сиятельство, — послышался глубокий голос. Подполковник Шолохов вышел из левого коридора. Одет он был в штатское. — Этот же вопрос хотелось задать и мне. Нашей новой встрече я польщён, но обстоятельство меня смущают.

— Мне хотелось бы поговорить с вами, подполковник, — спокойно сказал я, стягивая перчатки. — Однако обстановка становится нервной. Быть может, вы опустите оружие? Мы с Алексеем Юрьевичем не рассчитывали на такой приём.

Подполковник обернулся, грозно нахмурил брови, и его бойцы торопливо отступили.

— Вы же не собираетесь совершить непоправимую ошибку, ваше сиятельство? — он перевёл взгляд на меня.

— Не понимаю, о чём вы, — с максимально невинным видом сказал я. — Если вас встревожило моё сопровождение, то вы должны помнить о череде покушений. Мои люди остались снаружи, так как я предполагал, что здесь, в ваших стенах, мне ничего не грозит. Я же не ошибаюсь?

Шолохов, получивший это место отчасти благодаря моему влиянию, качнул головой:

— Прошу за мной, ваше сиятельство.

Едва мы оказались в кабинете подполковника, как Шолохов осторожно спросил:

— Полагаю, вы насчёт задержания госпожи Князевой? Я слышал, что этот человек вам близок. Но, позвольте сразу сказать, я всего лишь выполнял приказ из Петербурга.

— Алексей Юрьевич, пожалуйста, — обратился я к Боярскому. Тот откашлялся, с важным видом поправил очки, а затем расстегнул портфель. Взгляд Шолохова изменился. Прежде этот человек не раз ходил по кромке закона. Однако, когда вместо денег на стол легли документы, подполковник недоумённо посмотрел на меня.

— Кажется, у нас случился небольшой юридический конфликт, — пояснил я. — Алексей Юрьевич сейчас всё объяснит.

— Святослав Иванович, я, если позволите, подготовил несколько документов для экономии как вашего времени, так и времени многоуважаемого князя Баженова, — тихо заговорил Боярский, которому для сбора информации и подготовку бумаг потребовалось всего пару часов. — Мне хотелось, чтобы вы ознакомились с ними незамедлительно. Документ первый.

Он пригвоздил его к столешнице пальцем, говоря сухо, но твёрдо:

— Штатное расписание Томашовского приграничного сектора. Надежда Кабанова — действующий сотрудник службы безопасности и выполняла свои уставные обязанности по обеспечению охраны ключевого специалиста отдела по работе с населением. Мы располагаем данными, что в момент ареста ваши сотрудники не представились, поэтому сопротивление Надежда Кабанова оказывала, исключительно выполняя свои должностные обязанности.

— Данными? — нахмурился Шолохов. — Какими?

— У меня имеются видеодоказательства, — со скучающим видом сообщил я, расположившись в удобном кресле.

— Как в случае с Мухиным? — уточнил подполковник, слегка расслабив воротник рубашки. На лбу появилась бисеринка пота. Я не ответил, но улыбнулся. Помнит, значит. Хорошо.

— Получается, что задержание госпожи Кабановой является досадным недоразумением и если мы дойдём до суда, то, боюсь, вас сделают крайним, Святослав Иванович, — тяжело вздохнул Боярский и поправил