Цвет любви - рыжий! - Наранга

В свете сплошных вспышек мир становился резким, черно-белым и нереальным — застывшие в ужасе деревья, летящие горизонтально струи дождя… Вот неподалеку рухнуло одно дерево. А вот и второе…

Любава, крича что-то, что невозможно было разобрать, воткнула в землю и изо всех сил удерживала две сломанные бурей ветки. несмотря на попытки ветра вырвать их из рук. Над головами путешественников затрепетал, замерцал и натянулся легкий, полупрозрачный купол, похожий на мыльный пузырь.

Вода с яростью обрушивалась на него, но не пробивала, а скатывалась по бокам, образуя вокруг их укрытия настоящую водяную стену. Под этим куполом было чуть-чуть потише, и грохот грома уже не оглушал, а доносился как постоянный гул.

Третье дерево рухнуло прямо на них, но лишь спружинило и отскочило. Любава прошлась руками по одежде и по вещам, в воздух поднялось облако пара, а когда оно рассеялось, все стало сухим.

— Медку бы Трофимова… — пробормотала бабушка и прилегла. Немало сил ушло на это колдовское чудо, но оно того стоило. Влад вытащил заранее нарванную серебрянку, отжал, как когда-то показывал Алисе, и напоил Любаву. Та заметно повеселела.

А вокруг прозрачного пузыря бушевала гроза. Алиса сидела, обхватив колени, и смотрела на это безумие стихии. Она чувствовала, как земля под ней вздрагивает от каждого удара грома.

И вдруг… Она поняла, что один из этих толчков — другой. Словно и не удар вовсе, а какое-то шевеление снизу. Ощущение, будто почва проседает. Она вскрикнула, но ее голос потерялся в общем гуле.

Она посмотрела на Любаву и Влада — те сидели спиной к ней. Похоже, поддерживали своей силой защитный купол.

И в этот момент земля ушла у нее из-под ног. Не провалилась, а словно размякла, превращаясь в жидкую трясину. Холодная, липкая грязь сомкнулась на ногах Алисы. Она попыталась вырваться, закричать, но ее затягивало с невероятной силой. Почти как тогда, в реке.

Она увидела, как Любава оборачивается, как ее глаза расширяются от ужаса. Увидела, как Влад бросается к ней, протягивая руку. Их пальцы почти соприкоснулись. Но было слишком поздно.

46

Очнулась Алиса в темноте. Рукой нащупала камень. Она лежала на холодном полу. Глаза постепенно привыкли и начали различать смутные очертания. Вроде бы это небольшая комната без дверей.

Она встала и обошла ее по периметру. Стены грубой кладки, кое-где покрытые мхом. Высоко под потолком видны узкие, как бойницы, окна. Сквозь них едва сочится тусклый, болезненный свет, не похожий ни на солнечный, ни на лунный — пепельный, мертвенный.

«Где я? Что случилось?» — пронеслось в голове. Все тело ломило, будто ее протащили через дробилку. Она вспомнила грозу, провал в земле, руки, тянущиеся к ней…

«Любава! Влад!» Сердце сжалось от страха за них. Но почему забрали только ее? Бабка-манок тогда, у реки, тоже охотилась именно на нее. Словно она была им зачем-то нужна. Но кому это «им»?

И, главное — зачем? «Извлечь к мертвому», как тогда Влада? Или для чего-то другого? Мысли путались, подсовывая разные варианты, один страшнее другого. Накатывала новая волна паники.

Внезапно до нее донесся отдаленный шум. Глухой, нарастающий гул, в котором угадывались крики, металлический лязг и что-то еще — какой-то низкочастотный вибрирующий звук, от которого дрожал пол.

Это что? Стройка? На улице решили снять асфальт?

Да откуда здесь… Бой! Это шум сражения! И этот шум приближается!

Алиса вскочила, забыв про боль. Она подбежала к одной из стен, пытаясь найти хоть какую-то щель или выступ, чтобы добраться до окон. Но камни были плотно пригнаны друг к другу. Она посмотрела наверх — нет, не допрыгнуть.

«Зачем они такие? Чтобы пленник не сбежал и не увидел, что творится снаружи?» — догадалась Алиса.

А грохот становился все сильнее. Теперь она ясно различала взрывы — не громовые раскаты, а именно взрывы, как в боевиках. И еще — сухие, но сокрушительные хлопки, от которых содрогалась сама крепость (Алиса не сомневалась, что ее заперли в какой-то крепости, как же иначе?).

Камни под ногами заходили ходуном как во время землетрясения. Алисе еще ни разу не удавалось ощутить это в реальности, ее опыт ограничивался видосами из Турции и тому подобных мест — ну где качаются люстры, падают шкафы, подпрыгивают и визжат сигнализациями машины. Ох, пусть бы этим и ограничивался ее опыт!

И вот один из таких хлопков раздался совсем рядом. Стена перед ней не просто рухнула — она распалась изнутри, осыпавшись градом обломков. В проем хлынул поток холодного, влажного воздуха, пахнущего дымом, озоном и… свободой.

В облаке пыли и оседающих осколков возник силуэт человека. Он сделал всего один шаг, но это был не просто шаг. Пространство сжалось, и он внезапно оказался рядом с Алисой, словно его перенесли невидимые руки.

Это был молодой мужчина, лет двадцати пяти. Его лицо с резкими, волевыми чертами, было обрамлено темными, непослушными прядями волос. Больше всего Алису поразили его глаза — яркие, пронзительно-голубые, каким иногда бывает лед. Они горели в окружающем сумраке холодным огнем сосредоточенной ярости.

Вокруг его фигуры, от кончиков пальцев рук до развевающихся пол плаща, вились, переливаясь, струи энергии. Они напоминали потоки раскаленного воздуха над огнем, но цвет их менялся от ослепительно-белого до густо-фиолетового. От мужчины исходила аура такой мощи, что у Алисы перехватило дыхание.

Он быстро огляделся, его взгляд на мгновение задержался на ней. Потом он протянул руку, но это была не рука помощи, а жест господина, не терпящего возражений.

— Пойдем!

Алиса, ошеломленная и напуганная, инстинктивно отшатнулась. Да кто он такой?! Друг? Или новый похититель? В его светящихся глазах она не видела ни капли тепла или сочувствия, только целеустремленность.

Похоже, у него не было времени на уговоры. Одним движением он схватил Алису, перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой, и развернулся. Алиса взвизгнула от неожиданности и унижения.

Она принялась лупить его кулаками по спине, дрыгать ногами, но его мускулы были тверды, как сталь, и он словно не замечал ее сопротивления. Или, возможно, под плащом и скрывалась сталь? Какие-нибудь доспехи?

Повиснув вниз головой, она увидела, что творится в проломе. В перевернутом виде, естественно.

Там, в полумраке разрушенного коридора, из клубов пыли появилось нечто, состоящее из нагромождения бледных костяных щупалец, усеянных крючьями и украшенных гроздьями горящих красным глаз. По протяжению этих щупалец зияли пасти, полные игольчатых зубов. Это существо издавало странный, глухой присвист, от которого кровь стыла в жилах.

Или это