41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

— Стоп, роттенфюрер, — поморщился Штольке, — ваши действия конечно еще предстоит рассмотреть трибуналу, но, уверен, вам не стоит так уж сильно беспокоиться: я напишу в рапорте, что ваши действия были адекватными сложившейся ситуации. Дальше фронта после госпиталя вас все равно не отправят. Продолжайте доклад.

Роттенфюрер и остальные солдаты ощутимо расслабились.

— Во время боя мы смогли уничтожить примерно пятнадцать напавших партизан и еще под сотню пленных, большинство которых случайно попали под пули и гранаты, однако многие пытались поднять оружие наших павших товарищей и стрелять в нас. Этих приходилось уничтожать.

— Кто командовал русскими? — нетерпеливо спросил Штольке.

— Я могу ошибаться, герр штурмбаннфюрер, но главным у них был старшина пограничных войск красных, возрастом лет тридцати, русый, среднего роста, мускулистый широкоплечий.

— С карими глазами? — штурмбаннфюрер, услышав ответ, вскинулся как гончая собака.

— Я не обратил внимание, герр штурмбаннфюрер, извините. После освобождения партизаны смешались с пленными, затем поделились на две части. Основная часть двинулась на юг, другая кажется на восток. Нас ранили, перевязали и отпустили. — сказал ротенфюрер.

— Необычный гуманизм, — с иронией заметил Штольке.

— Старшина красных сказал своим бойцам, что наш расстрел может вызвать ответную реакцию наших войск в отношении пленных красноармейцев. А гуманизм наоборот поможет кому-то из советских выжить. — пожал плечами обер-ефрейтор СС.

Глава 23

Глава 23

12.20 08.07.41

Это все? — спросил штурмбаннфюрер нетерпеливо. Хотя партизаны покинули место боя меньше суток назад, но все это время они скорее всего активно убегали от преследования.

Ему предстояло выбрать в качестве цели один из двух вновь образовавшихся партизанских отрядов. Делиться как это делали красные он позволить себе не мог. Две сотни солдат под его командованием были грозной силой только в единстве, по частям был слишком большой риск потерять их навсегда посреди бескрайних лесов где бродят толпы недобитых русских.

Эта компания сильно отличалась от других уже успешно завершенных в Европе:

Красные воевали пусть и не умело, но с редкостным отчаянием и безумной храбростью. Часть раненых русских солдат недавно предпочли подорвать себя гранатами позору снова попасть в плен. Это стоило его отряду троих бойцов убитыми и десять ранеными.

Один из солдат, с разрешения Штольке севший на землю, сказал:

— Прошу прощения, штурмбаннфюрер, не знаю важная ли эта деталь ли нет, но, могу поклясться, что у красных был снайпер. Очень хороший. Он убил семь или восемь наших камрадов, когда мы приняли бой у дороги в лесополосе.

После сражения я долго думал: ну никак они не могли погибнуть так быстро от случайной пули в перестрелке. Русские стреляли очень скупо и экономно, стараясь не попасть в своих, а все наши хорошо прятались за деревья.

— Деталь важная, штурманн, вы молодец, хорошо умеете думать. После лечения госпитале постараюсь забрать вас в свой отряд.

Ефрейтор СС расцвел от похвалы и добавил уже менее уверенно:

— Те русские, которые пошли на юг, говорили что-то про железную дорогу. Что конкретно я не расслышал, они общались тихо, да и мой русский не сильно хорош.

— Железная дорога это серьезно, — подумал про себя штурмбаннфюрер, — поэтому как бы не хотелось пообщаться с этим интересным старшиной советских пограничных войск, но придется выбрать в качестве приоритетной цели партизан, ушедших на юг.

— Извините, герр штурмбаннфюрер, можно вопрос? — спросил ефрейтор неожиданно.

— Спрашивайте, — немного удивленно разрешил Штольке. В немецкой армии в принципе поощрялась разумная инициатива нижних чинов. Строго в рамках орднунга, разумеется.

— Кто этот старшина и чем он так опасен? — спросил любопытный штурманн.

Штурмбаннфюрер вздохнул. Эти сведения не были секретными. Да и ефрейтор СС, услышавший важную информацию, заслуживал поощрение.

— Мы сейчас имеем серьезное партизанское движение на территории Белоруссии, камрады. Хотя нам и удалось разгромить несколько небольших партизанских отрядов, но их еще бродит вокруг под несколько десятков, и они сильно мешают нормальному снабжению нашей армии в Центре. Мы допросили пленных из разгромленных партизан, и все они утверждали, что этот ад в нашем тылу начался, когда некий старшина пограничных войск в одиночку освободил небольшую группу военнопленных. Его фамилия Пухов, это все что мы о нем знаем. Но скорее всего он скрывает и свое настоящее звание и фамилию, потому что для простого старшины пограничных войск он слишком резвый. Мне бы очень хотелось поговорить с этим загадочным товарищем, но отряд красных, который двинулся к железной дороге, сейчас несет для нашего наступления на востоке куда большую опасность. Эта железная дорога одна из важнейших артерий для обеспечения группы армий Центр. Если красные ее перережут, то нашим камрадам на фронте будет сложно воевать без еды и боеприпасов.

Если про партизан все, то вы отправляетесь в госпиталь в теплую постель к симпатичным медсестрам, а я вместе со своими парнями в лес гоняться за бородатыми сибирскими мужиками. — напоследок Штольке решил пошутить и немного приободрить раненых солдат. По его мнению они сражались вполне достойно. Просто им не повезло встретить более сильного и умелого противника. Ничего, после госпиталя у каждого из них будет шанс проявить себя. Это мертвый уже не сможет сражаться, а живой всегда имеет шанс продолжить борьбу.

В этом штурмбаннфюрер никак не мог понять логику вождей красных, требовавших от своих людей пускать последнюю пулю в лоб, но не сдаваться в плен. Последнюю пулю лучше отправить врагу, а потом заставить его себя кормить и охранять, отрывая на это солдат, которые могли бы сражаться на фронте.

19.20 07.07.41

Мы шли очень бодро, стараясь успеть уйти как можно дальше.

Наше спасение было в скорости, враг ищет нас, я неоднократно напоминал это отстающим бойцам, и мои слова придавали им дополнительную мотивацию.

Останавливались мы