Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Впрочем, результат есть результат. Разряд присвоили, ещё и к окладу какая-то прибавка пойдёт. Но вот воодушевления и гордости я не испытал вовсе, был рад — и только. Ну в самом деле — наперёд же знал, что получу десятый разряд, а девятого не видать, как собственных ушей. И чем тут тогда гордиться?

Леопольд принял результаты прохождения испытания и отправил переодеваться и пить заваренный специально для меня травяной сбор. Разом пропотел весь, а потом ещё и в парную за номером два велели двигать, греть косточки.

Там меня уже ждали.

Помещение с мраморными полом, стенами и лавочками заполоняли густые клубы пара, через них разглядел лишь смутные силуэты людей и принял их за случайных посетителей, но не тут-то было.

— Ну наконец-то! — подал голос Георгий Иванович.

Он определённо был чем-то раздражён, а вот в интонациях Альберта Павловича проскользнуло несомненное самодовольство.

— Вы куда-то торопитесь, дорогой друг?

— У меня работы непочатый край!

— Вы и сейчас работаете, не так ли?

Я присел на одну из тёплых мраморных плит и приготовился внимать продолжению пикировки, но тут Альберт Павлович зашёл с козырей.

— А злитесь вы, коллега, по той простой причине, что я оказался прав и вербовать нашего юного друга стали по предусмотренному мной сценарию. Глупо, нелепо и насквозь неправильно, но я такую возможность предугадал, а вы — нет.

В ответ капитан Городец лишь фыркнул, а вот мне стало интересно.

— Почему — неправильно?

Мой институтский куратор вздохнул.

— Георгий Иванович не даст соврать, не в моих принципах щадить чужое самолюбие, но факт остаётся фактом: вступать с тобой в интимные отношения девочке из приличной семьи Юлии Карпинской не имело ровным счётом никакого смысла. Вербовка через постель работает для господ в возрасте, обременённых должностью, репутацией и семьёй. К молодому человеку вроде тебя следовало подвести симпатичную вертихвостку. Игра на высоких чувствах в ситуации, подобной этой, беспроигрышна по своей сути. Петя, ну сам посуди — как можно отказать барышне в беде? Особенно если это любовь всей твоей жизни? А Юлия Сергеевна тебе даже не нравится. Так?

— Так, — подтвердил я.

— А это неправильно. Непрофессионально.

Я не выдержал и поставил вопрос ребром:

— Скажите уже: мне вербоваться или нет?

— Вербоваться, конечно, — заявил в ответ Альберт Павлович, с округлого лица которого враз пропала ироничная улыбка. — Поклёвка была сочтена достойной внимания, кураторы Льва Ригеля дали добро на его знакомство с племянницей Карпинского. Только учти: им о твоей истинной роли в этом деле неизвестно. Мы всё представили оперативной разработкой, не раскрывая источников информации. Имей это в виду, если что-то вдруг пойдёт не так.

Я хоть и находился в парной, по спине пробежал холодок.

— А что может пойти не так?

Георгий Иванович коротко хохотнул.

— Видишь ли, Петя, в операции, которую курируют сразу несколько структур, не так пойти может решительно всё. Кто-то решит что-то переиграть, не поставив нас в известность, и придётся тебе бежать за границу и обживаться где-нибудь в Айле. И это ещё не самый плохой вариант.

Шутка вовсе не показалась смешной, более того — она и шуткой-то не показалась.

— В Айле? И что мне делать в Айле?

— А я бы съездил! — мечтательно протянул Альберт Павлович. — Да и тебе лишним не будет — глядишь, на их источник настроиться свезёт.

— Там, помимо допуска, специальная подготовка нужна, — вздохнул я. — Уже узнавал.

Капитан Городец раздражённо фыркнул, а мой институтский куратор поцокал языком.

— Лично мне было предельно очевидно, какой морковкой постараются склонить тебя к сотрудничеству, поэтому меры на этот счёт предпринял заранее. Согласись, глупо соглашаться на вербовку человеку, который не в состоянии воспользоваться обещанной наградой. На такое пойдёт либо полный глупец, либо провокатор.

У меня даже сердце быстрее забилось, сглотнул и спросил:

— Хотите сказать, я способен настроиться на айлийский источник?!

— Именно. И это не только заключение в твоей учётной книжке, это объективный факт.

Я немного помолчал, обдумывая услышанное, затем высказал догадку:

— Новый заведующий первой лабораторией…

— Первоклассный специалист, — отрезал Альберт Павлович со столь показной категоричностью, что разом зародил во мне сомнение в верности сделанного предположения.

А что, если инициатива попрактиковаться на мне исходила вовсе не от Филиппа, а от Лизаветы Наумовны? Он бы точно ей не смог отказать!

Тут было о чём подумать, но несравненно более важным моментом представлялась роль в операции бывшего одноклассника. Быть может, его столь плотная опека со стороны аналитического дивизиона вызвана отнюдь не только уникальностью инициации на первом румбе первого витка? Возможно, из него намеренно сделали наживку? И отсюда все эти эпатажные чёрные очки и тросточка слепца — чтобы уж точно заметили и обратили внимание?

— Лев знает? — спросил я. — Или его используют втёмную?

— Вопрос не по существу! — не стал распространяться на эту тему Георгий Иванович. — Слушай, что тебе нужно будет сделать…

Ну и выслушал, конечно. А сверх этого получил приказ прекращать валять дурака с йогой и со следующей недели возвращаться к полноценным тренировкам.

Денёк выдался — закачаешься!

Глава 4/1

Специально искать Юлию Сергеевну не пришлось, та подкараулила меня на выходе из института сама. Кругом было не протолкнуться от студентов, так что в ответ на её требовательный взгляд лишь утвердительно кивнул.

— Ну и? — тихонько выдохнула барышня.

— Позже поговорим, — отрезал я и, раз уж выдался свободный денёк, отправился на квартиру доделывать реферат.

Просидел за умными книгами допоздна, зато вторая моя попытка сдать работу на проверку оказалась куда успешней, её не препарировали на скорую руку, а пообещали озвучить оценку на очередном семинаре. После занятий собирался перекинуться парой слов с Карлом, но отыскать того не смог, а вот со Львом затевать разговор не стал совершенно осознанно: и сам не готов был, и атмосфера к непринуждённой беседе не располагала.

Вечером, как и было условлено, пошли с Лией в буфет при столовой горбольницы, и там я битый час выступал в роли стенки, о которую начинающие теннисисты колотят свои мячи. Моя бывшая одноклассница была особой в высшей степени разумной и прекрасно осознавала возможные последствия перехода на другую кафедру, оставалось лишь подавать правильные реплики, озвучивая её собственные сомнения.

— Ладно, — печально вздохнула в итоге Лия. — Ограничусь пока йогой, а дальше видно будет. Ещё с девчонками поговорила, в бассейн начну ходить. Там секция плаванья есть, а я ведь занималась в школе!

— Вот и здорово! — улыбнулся я.

Лию всегда отличали сверхактивная натура и не столь уж великая усидчивость; успокоение ей