Кровь Тала - Софья Шиманская

Луций тряхнул зажатым между двумя пальцами пергаментом. Он держал его раненой рукой. Талия знала, что ему больно. Знала, где прячется его боль. В напряженных крыльях шеи и очертившейся ключичной ямке.

Огонь стоящей на полу лампады раскрашивал лицо Милоша подрагивающими отсветами. Из-за этого казалось, что оно корчится в болезненной гримасе. Но Милош не двигался, лишь не мигая смотрел на Луция.

– Я понял, – он принял из рук Луция лист, – я поддержал твой план, Даллах, потому что он… – слова как будто поднялись у него изнутри против воли, – неплох. Он нам выгоден. Я сделаю все, что от меня зависит во благо моего хана. Но ты – не он, несмотря на ваш альянс. Я не обязан слушаться тебя.

– Не слушайся, – Луций нагнулся к Милошу и улыбнулся так приторно, что у Талии свело зубы, – просто слушай. – Он бросил взгляд на дверь и спросил громче: – Айлан. Раз уж ты здесь, у тебя есть возражения?

Талия усмехнулась. Ну разумеется. Парень двадцать лет прожил, скрывая в своем доме талорцев – уж двери он как-нибудь закрывать научился. Если Луций оставил возможность подсмотреть за собой, это не оплошность, а приглашение. Айлан, впрочем, не стушевался. Заговорщически подмигнув Талии так, он распахнул перегородку, галантно пропустил девушку вперед и вошел следом.

– Допустим, северян в Республике немало, и им только дай повод начать беспорядки, – его речь звучала непринужденно, как будто он все это время участвовал в беседе, – как ты вовлечешь местных?

Даллах щелчком подозвал к себе Талию. На мгновение ей захотелось отвесить ему затрещину, чтобы не зарывался. Но смазанный звук, с которым пальцы Луция проскользнули друг по другу, заставил ее передумать. Она подчеркнуто невозмутимо встала подле него. Раз уж тут разыгрывался какой-то спектакль, грех не поучаствовать.

– А это касается меня и этой красавицы, – Луций сдержанно улыбнулся Айлану и перевел взгляд на Милоша, – если вопрос с северянами мы решили, я буду благодарен, если вы оба нас оставите. На этот раз я действительно имею в виду приватность.

Милош вскинул голову и подался вперед. Его лицо ощерилось, как у хорька, которого гонят из норы. Луций мягко улыбнулся. На его лице не читалось ничего, кроме искренней просьбы. Плечи расслабились, поза стала чуть усталой – он казался человеком, который просто хочет поскорее закончить дела. Вовсе не чужаком, который в нарушение всех приличий просит соколов хана уйти из их собственного кабинета.

Айлан остановил возмущение Милоша на вдохе, положив руку ему на плечо.

– То, что ты говорил о Мертвой Земле, – правда? – спросил он, глядя на Луция.

– Да.

– Хорошо. – Айлан хмыкнул, обращаясь к Милошу: – Видишь, теперь действия Аэда и правда похожи на тактику. Идем отсюда.

Талия не сводила взгляда с его широкой спины, пока он не покинул зал вместе с Милошем. Что-то в этом человеке будило в ней животную настороженность. Как непонятный запах или шум без источника. Талия не могла понять, где заканчивается медовое очарование Айлана и начинается он сам.

Дождавшись, когда перегородка захлопнется за соколами с негромким щелчком, Талия машинально расчертила Печать Тайны и повернулась к Луцию.

– Мог сразу сказать, что заметил нас.

– Мог. Но отчего-то люди с большей охотой верят тому, что им, по их мнению, знать не положено. Подслушанный план звучит куда убедительнее, чем тот, который тебе принесли на блюдечке. Мне лень возиться с его подозрениями. – Подняв руку над головой, Луций размял пальцы и наконец поморщился от боли. – Лис переловили, а все, кто в этих пещерах говорит на эдесском, так или иначе должны об этом узнать.

Талия улыбнулась.

– Это надо зашить, – соколица кивнула на руку Луция. – Выглядишь так, словно тебя из бойцовской ямы выволокли.

– Позже, – он отмахнулся и поднялся на ноги, подхватив лежащий рядом круглый сверток. Подкинул его, точно мячик для игры, а потом порывисто опустился на колено и протянул Талии: – Это тебе, Прекрасная!

Она озадаченно приняла сверток. Мяч оказался тяжелым, точно набили сеном и шерстью.

Талии уже доводилось держать в руках подобное. У мяча были мясистые щеки и жесткие маленькие уши. Комната будто посерела и собралась в одну точку, в которой остался только трупный холод в руках. Пальцы хаотично заскользили по ткани, ощупывая черты мертвого лица.

– Кто это?

– Цезий Брасс, – в голосе Луция звенела издевательская помпезность, – понежнее с ним, это подарок. Ты отправишься в Эдес и вручишь его… одному моему доброму другу.

Блики пламени плясали в его голубых глазах, отчего они казались треснувшим льдом. Талия заставила себя сжать пальцы, чтобы не выронить отрезанную голову. Айлан говорил, что проводники безумны. Не контролируют себя, не могут отказаться потворствовать своим желаниям. Это оно? Это жажда проводника?

– Хочешь, чтобы я доставила это Корвинам? За такие послания гонцов убивают на месте, – выдавила она. – Хочешь прикончить меня – сделай это сам.

Склонив голову, Луций с любопытством наблюдал за Талией, а та даже не знала, что он видит на ее лице.

А потом он расхохотался.

– Да не трясись ты, при чем тут Корвины? – почти сочувственно произнес он сквозь смех. – Это правда подарок. Вернее, аванс. Мой наемник запросил такую плату за свои услуги. Терций не причинит тебе вреда, разве что задушит в объятиях от избытка чувств. Он снова будет работать на меня.

Сковавшее Талию напряжение разом схлынуло. Она с омерзением отбросила голову и пинком швырнула в Луция подушку. Безумец, конечно. Как был мудаком, так мудаком и остался. Развел как соплячку – впрочем, нет, она сама запуталась в паутине своих страхов, а Луций просто наскоро соорудил вокруг нее драму и грамотно расставил паузы.

– Говно у вас подарки, – проворчала Талия, опускаясь на пол рядом с ним, – что тебе нужно от человека, который принимает такую валюту?

– Харизма, связь с беглыми рабами, организаторские способности и схожие ценности.

Талия поджала губы, и Луций простодушно ей улыбнулся.

– Вы поладите. На вид он редкостный ублюдок, но в душе медовая булочка. Надеюсь, Терций не промотал мое наследство. Вряд ли головорезы из ям согласятся работать за идею. Им нужно платить.

– Ты отдал ему наследство?

– Ну не на благо Республики же его завещать.

Луций развалился на полу, раскинув руки. Он доиграл все свои сцены, и его лицо наконец расслабилось. Оно приобрело спокойное и отрешенное выражение, которое заостряло и вычерчивало острые контуры носа и подбородка, высокие линии скул. Талия вздохнула и вытянулась рядом с ним.

– Что конкретно ты намерен делать?

– То, что умею лучше всего, – Луций поднял руку,