Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

Скаррабусы были одержимы единственной целью – паразиты призывали своего бога-зверя прийти к ним сквозь пустоту между мирами, кормиться и порождать, пожирать живые миры и пировать на бьющихся хрустальных сердцах солнц этих миров, оставляя после себя лишь умирающую скорлупу, превращавшуюся в черное и плотное ничто… И теперь они знали о существовании огаримов.

Мирные гиганты были вне себя от ужаса. Море магии рождало солнце, огромная сила вливалась в их сердца, заставляя биться теплом и светом, даря окружающим царствам жизнь, а борьба и рост возвращались в само море магии, обогащая все в бесконечном цикле жизни. И природный цикл был нарушен, чтобы насытить бесконечный голод этого существа.

Пока звезды гасли одна за другой, все ближе подбираясь к их родному царству, разведчики огаримов отправились в другие миры в поисках ответов и союзников. Впервые в истории они вступили в войну. Представители расы творили великую магию, жертвуя жизнью, чтобы создать Покров, не позволяющий демонам Дальних царств проникать в этот мир, если их не вызвали изнутри. Затем они сформировали армию с немногочисленными союзниками и двинулись из одного мира в другой, уничтожая королев скаррабусов, где бы они ни находились, сжигали их вместе с армиями порабощенных демонов с помощью ошеломляющей магии и горько сожалели об этом. Они побеждали на полях сражений, но забыли об опасности, таившейся в собственном доме – молодой королеве скаррабусов. Ее оставили умирать, но она все держалась и откладывала яйца с тех пор, как они вернули Старейшую, и древние огаримы даже не подозревали, что королева учится использовать магию Старейшей.

Боль. Так много боли.

Огарим застонал от боли утраты и сожаления и оборвал все мысленные контакты.

«Другое время… скоро. Ты должен понять больше».

Образы побледнели. Голова раскалывалась, но ужас остался со мной. Скаррабусы оказались гораздо более серьезной угрозой, чем я мог себе представить. Задыхаясь, я прислонился к стене.

– Благословенная Хозяйка ночи, как же нам сражаться с теми, кто пожирает миры и сердца звезд?

«Он в заточении. Не беспокойся, – пришел ответ, хотя на самом деле огарим и сам беспокоился. Казалось, он беспокоится обо всем. Я узнал огаримов достаточно, чтобы понять это. – Беспокойся о королеве скаррабусов. Ее следует уничтожить, прежде чем они освободят своего бога-зверя. Теперь, зная историю, ты понимаешь, как это важно».

Я облизал губы:

– Освободить? Откуда?

«Заперт под камнем и костью и закован в цепи богов».

У меня внутри что-то оборвалось. Я точно знал, где это место.

Сетарис.

Глава 15

Открытие, что весь мой мир – всего лишь яркий остров в огромном темном море, а Сетарис – главная цель врага в этом царстве, выбило у меня почву из-под ног. Камень под ногами завибрировал, от низкого и далекого зловещего гула мысли огарима ощетинились тревогой.

Хватит. Воспоминания о времени, превратившемся в пыль, о высохшей реке настоящего причиняли боль. Старейший протянул огромную руку, заросшую седой шерстью, чтобы осмотреть мою поврежденную ладонь.

Моя бабка почти не сдвинулась с места, и я понял, что, пока я исследовал историю племени огарима и его мысли, прошли считаные секунды. Это и впрямь был гораздо более эффективный способ общения, причем исключающий неверное понимание.

Что я теряю? Я стянул правую перчатку и шагнул вперед, чтобы огарим мог рассмотреть покрывающие кожу твердые чешуйки черного металла. Для человека я был высоким, но, даже сидя на полу, он все равно был одного роста со мной, а моя ладонь в его руке выглядела детской.

Странно было так доверять нечеловеческому существу, с которым я только что познакомился, особенно тому, кто мог разорвать меня на части голыми руками с той же легкостью, с какой я отрываю вареные куриные ножки. И все же я ощущал близость с ним, как ни с кем другим, не считая одной былой возлюбленной, и он хорошо знал меня по нашему обмену мыслями. В его сознании не было способности к обману. Конечно, он кое-что скрывал, как и я. Огарим понимал границы личного и уважал потаенные уголки разума.

Он осторожно опустил мою руку и посмотрел на Ангарад. Воздух загудел от ментальной энергии, и моя бабка покачнулась, ее кристаллические глаза закрылись, а губы скривились от боли. Затем огарим встал и прошел прямо сквозь стену, которая покрылась рябью, а потом сомкнулась за ним. Я уставился на нее в недоумении.

– И это все? – охнул я. – Он просто встал и ушел, не сказал ни слова?

– Помолчи, самодовольный мерзавец, – огрызнулась Ангарад. – Прояви должное уважение. У них свои пути, не чета нашим. Старейший уходит, потому что должен. Ты не самый важный в мире человек, гордись тем, что он решил передать тебе хотя бы часть своих обширных знаний.

Моя рука дернулась в желании сдавить ей горло. Ничего-то она не знала – я стал очень важной персоной.

– Что он сказал насчет моей руки?

– Это духовная болезнь, а не естественная. В твоей плоти растет злой дух, и если поскорее с ним не разобраться, он пожрет тебя целиком.

Я сжал ладонь, прикоснувшись пальцами к твердой коже и черным железным пластинам. Зараза и впрямь пустила корни там, где плоть пронзили осколки моего связанного с духом клинка, Расчленителя, когда вероломный бог разбил его на куски. Я до сих пор чувствовал в глубине сознания частицу темного демонического духа.

– И как же избавиться от духовной заразы?

– Мы никак не сможем. Она уже вросла в твои кости и кровь и стала их частью. Но есть тот, кто сумеет…

За ее помощь всегда есть цена, Ангарад обязательно повернет дело так, чтобы достичь собственных целей.

– Выкладывай.

– Чтобы изгнать духовную болезнь из твоей плоти, ты должен заключить соглашение с более сильным духом. Избавиться от нее может лишь другой дух.

Я засмеялся:

– Ну конечно, это единственный путь. Так и знал, что все сведется к твоим идиотским ритуалам. – Я ткнул в неровные шрамы, тянущиеся по щеке и шее. – В последний раз, пытаясь меня к ним принудить, ты наградила меня вот этим. С какой стати я буду тебе доверять?

Она ухмыльнулась:

– Потому что у тебя нет другого выхода. Ты был слабым и трусливым мальчишкой, сбежавшим от своих страхов, вместо того чтобы разобраться с ними как мужчина. И до сих пор такой.

Полгода назад это, возможно, было и так. А теперь я изо всех сил старался вести себя по-другому.

– Подумай, какая