1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев

Но есть нюанс, и нюанс этот называется Маастрихт. В 1632 году принц Фредерик-Генрих, наш славный статхаудер, взял этот город после долгой осады. Теперь Маастрихт — голландский анклав на испанской территории. Это здорово для Голландии, но для тех, кто плывёт по Маасу, это означает, что весь участок реки от Венло до Маастрихта — зона постоянных стычек. Испанцы не оставили попыток отрезать голландцев от города, их патрули шныряют вдоль реки, обстреливают баржи, требуют пошлины, а то и просто грабят под видом «досмотра контрабанды».

И это если повезёт. А если не повезёт, то ты нарвёшься на отряд сумасшедших хорватов, которые служат в имперской армии и славятся тем, что пленных не берут. Или на испанскую терцию, которая стоит в Намюре и контролирует слияние Мааса и Самбры. Там у них крепость, и мимо неё не проскочишь незамеченным. Остановят, спросят документы, а там как повезет.

Второй вариант — по суше, через Испанские Нидерланды. Это Бреда, Антверпен, Лёвен, Сент-Трюйден, и потом уже Льеж. Самый короткий путь, дня четыре, если лошади хорошие. Но это значит ехать через самое сердце вражеской территории.

Антверпен был когда-то богатейшим город Европы, а теперь он превратился в тень самого себя после того, как испанцы перекрыли Шельду. Там полно испанских гарнизонов, иезуитов, инквизиции. Дороги там разбиты войной, по ним постоянно тянутся обозы с припасами, солдаты мародёрствуют, крестьяне сбиваются в банды и грабят всех подряд. Проехать там и остаться целым — задача нетривиальная.

Третий вариант — восточный обход, через германские земли. Арнем, Неймеген, потом Клеве, Юлих, Аахен — и только потом Льеж. Длинный путь, дней восемь-десять, а то и две недели, если дороги плохие. Зато в обход испанских территорий.

Клеве — это герцогство, которое формально принадлежит Бранденбургу, а Бранденбург сейчас союзник шведов, а значит, и наш союзник. Там можно чувствовать себя относительно безопасно. Юлих — тоже нейтральная территория, там правит герцог Вольфганг Вильгельм, который лавирует между всеми, но голландцев не трогает. Аахен — свободный имперский город, там вообще своя атмосфера, католики и протестанты умудряются сосуществовать, потому что без торговли все сдохнут от голода.

Проблема в другом. Тридцатилетняя война не стоит на месте. В 1630-х годах шведы под командованием Густава Адольфа наводили шороху по всей Германии. Густав Адольф погиб в 1632 году под Лютценом, но его армия никуда не делась. Она бродит по Вестфалии, по Рейну, по Баварии, словно зомби из «Ходячих мертвецов» и везде, где проходят войска, остаются выжженная земля, голодные крестьяне и банды дезертиров.

Так что, выбрав восточный путь, можно миновать испанцев, но нарваться на хорватскую кавалерию, которая служит императору, или на шведских фуражиров, которые реквизируют всё, что движется.

Я сидел, смотрел на карту и перебирал варианты. Речной путь — самый быстрый, но самый опасный из-за испанцев. Западный — самый короткий, но идет целиком через вражескую территорию. Восточный — длинный, но более-менее нейтральный, если повезёт не нарваться на мародёров.

Что выбрал бы умный человек? Умный человек вообще бы не поехал. Но у умного человека де Мескита советов не спрашивал.

Я решил так — поеду восточным путём, через Клеве и Аахен. Там должен ходить торговый караван с охраной. С ним и отправлюсь. Деньги в Льеж переведу межбанковским векселем.

И главное — документы. Но это проблема де Мескиты. У меня есть голландский паспорт, точнее — охранная грамота. Но с ним на таможнях и пограничных постах лучше не светиться. Нужны бумаги на другое имя. Желательно нейтральное. Купец из Гамбурга, лютеранин, едет в Льеж закупать партию стволов для перепродажи датчанам. Датчане нейтральны, с ними все торгуют. Звучит правдоподобно.

Я вздохнул и отложил карту. Всё это были только планы. На деле выйдет, скорее всего, совсем не так, как я задумал.

Глава 12

Лавка мадам Арманьяк находилась на канале Сингел. Промозглый ноябрьский ветер гнал по серой воде пожухлые листья, и Амстердам съёжился под низким небом. Редкие прохожие прятали носы в воротники и ускоряли свой шаг.

Я толкнул тяжёлую дубовую дверь с вывеской в виде веретена и шпульки. Колокольчик над головой звякнул коротко и будто бы недовольно, словно он не терпел лишнего шума. Внутри царил тот самый порядок, который я запомнил с первого визита. Полки с мотками шёлка и шерсти — слева по цветам, справа по сортам. Стеклянные банки с пуговицами и бисером поблёскивали в свете восковых свечей, хотя за окнами ещё был день, серый и унылый.

Мадам Арманьяк стояла за прилавком и перебирала какие-то бумаги. Услышав колокольчик, она подняла голову ровно настолько, чтобы разглядеть посетителя.

— Местер де Монферра, — произнесла она, изобразив лёгкое удивление. — Что привело вас сегодня? Новая гениальная идея, или у нас есть какие-то проблемы?

— Проблем у нас нет и не предвидится, — сказал я, закрывая за собой дверь. — У меня для вас новая гениальная идея.

Она кивнула, и я понял, что она знает про наши дела с почтой и контрактами лучше меня. В этом городе мадам Арманьяк знала всё или почти всё. Но про де Мескиту она не должна была узнать ничего. По крайней мере, от меня. Я подошёл к прилавку. Между нами лежали разложенные веером образцы кружев — фламандское, брабантское, венецианское. Тонкая дорогая работа.

— Проходите, — она кивнула головой в сторону своего кабинета, приглашая меня следовать за ней. Села за свою конторку и дождалась пока я уселся напротив.

— Ну, говорите.

Я выдохнул. Идея капитана де Мескиты сейчас должна была обрести слова. И не просто слова, но превратиться в весомые аргументы.

— Я думаю, нам надо открыть отделение нашей почты в Льеже, — сказал я.

Она молчала. Ждала.

— Наши самые важные клиенты, те, что приносят постоянный доход, работают с льежскими оружейниками. Я навёл справки. Льеж — это оружейная мастерская Европы, город-кузница, в буквальном смысле. Там сотни мастерских. Им нужно олово, медь, селитра. Всё это идёт через Голландию. Они продают мушкеты, пушки, стволы. Значительная часть идет в Голландию и Швецию.

Я говорил медленно, тщательно подбирая слова. Мадам Арманьяк не терпела сбивчивой речи.

— Сейчас они узнают о ценах на сырье и потребности в оружии через неделю а то и две. А ведь всё успевает поменяться за это время. Кто-то успевает схватить удачу, кто-то нет.

Я сделал паузу. Она молчала, и я воспринял это как приглашение продолжать.

— Если мы возьмём хотя бы полсотни оружейников, каждому