1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев

— Вы умны и умеете думать нестандартно. Вы оказались в нужном месте в нужное время, или в неправильном, это как посмотреть. Вы уже знаете то, что знают считанные люди в этой стране. И вы пришли к нам сами.

— У меня не было выбора, — сказал я.

— Выбор есть всегда, — возразил он. — Вы могли сжечь письмо. Могли бежать. Могли попытаться продать эту информацию. Но вы выбрали нас. Это чего-то стоит, правда?

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Так вот про выбор, местер де Монферра. Скажу вам честно, какой выбор стоит сейчас передо мной, — де Мескита посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я прочитал свой приговор. — Вы теперь знаете то, что знать не должны. Поэтому, исходя из задач обеспечения безопасности нашего государства, я должен вас убить. Ну, не я лично, но вот такой у нас с вами есть выход. И он вполне разумный, согласитесь.

Де Мескита замолчал, тихонько постукивая пальцами по столу. Затем продолжил.

— С другой стороны, эта ваша идея с почтой, это знаете ли, совсем неплохо придумано. Да. Так вот, мой дорогой де Монферра, не буду ходить кругами. У вас остался только один выход, как вы прекрасно понимаете — сотрудничество. Мы составим две бумаги. Первая — это ваше заявление. Добровольно, по зову сердца и так далее. Вторая — ваш смертный приговор за участие в заговоре и государственную измену. А жизнь покажет, какая из них понадобится, а какая отправится в печь. Как вам такой подход?

Я попытался ответить, но в горле пересохло и я просто кивнул.

— Ну вот и славно. Да не переживайте вы так. Давайте-ка мы с вами выпьем немного отличного вина, — он вытащил из стола кувшин с пробкой и пару изящных фужеров.

Я взял фужер. Руки у меня всё ещё слегка подрагивали, но вино помогло — густое, слегка терпкое, оно разлилось по груди приятным теплом. Де Мескита пил медленно, смакуя, будто мы только что говорили не о смертном приговоре, а о ценах на зерно.

— Хорошее вино, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать.

— Из моих запасов, — кивнул он.

Я отпил ещё. Мысли потихоньку начинали ворочаться, хотя в голове всё ещё звенела пустота.

— Капитан де Мескита, — произнес я. — Вы сказали о сотрудничестве. Что именно от меня потребуется?

Он поставил фужер на стол, чуть наклонил голову, разглядывая меня с лёгкой усмешкой.

— От вас, местер де Монферра, потребуется разыграть спектакль.

Я нахмурился.

— Знаете, я не актёр.

— О, нет, — он откинулся на спинку стула. — Весь мир театр. В нём женщины, мужчины — все актёры. У них есть выходы, уходы. И каждый свою играет роль. Шекспир, знаете ли. Читали?

— Да, читал, — сказал я. — Но одно дело читать, другое — играть спектакли, когда на кону голова.

— Вот именно поэтому вы и сыграете лучше любого лицедея, — де Мескита чуть подался вперёд. — Потому что у вас не будет права на ошибку. Профессиональные актёры могут позволить себе фальшь, в них за это кидают гнилые яблоки. Вам же за фальшь придется расплатиться своей головой.

Я молчал, переваривая.

— И кого я должен играть?

Он усмехнулся — тепло, даже почти дружески.

— Себя, местер де Монферра. Только себя. Сами понимаете, вы — французский аферист, торговец контрактами на тюльпаны, любовник вдовы, мелкий жулик при больших деньгах. Эту роль вы знаете лучше всех.

— Тогда в чём состоит спектакль?

— Не торопитесь, со временем вы всё узнаете. Можете поверить мне на слово — спектакль будет хорош. Потому что режиссёром буду я, — сказал де Мескита просто. — Вы будете жить своей жизнью, встречаться с вашей Катариной, пить кофе, торговать контрактами. Но теперь каждое ваше слово, каждый взгляд, каждое движение — всё это будет частью нашей игры.

Я смотрел на него, и внутри у меня снова зашевелился холодок.

— Капитан, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Те люди, что следят за мной. Серые плащи. Как мне себя вести?

Де Мескита допил вино, поставил фужер на стол. Посмотрел на меня с лёгким удивлением, будто я спросил что-то совсем глупое.

— Местер де Монферра, — сказал он мягко. — Ну посудите сами. Вы заметили слежку на третий день. Три человека. Один с книжкой на скамейке, второй чинит лодку, третий в сером плаще. Вы правда думаете, что профессионалы работают так топорно? Если бы они не хотели, чтобы вы их заметили, вы бы их и не заметили. Ни на третий день, ни на тридцатый.

Я молчал, переваривая.

— Мы хотели, чтобы вы знали, что за вами следят, понимаете? — продолжал де Мескита. — Чтобы вы почувствовали это спиной, загривком. Чтобы вы начали нервничать. Чтобы вы быстрее уже решились на что-нибудь.

— Значит, это были ваши люди.

— Мои, — кивнул он. — Им было приказано не прятаться, а наоборот, проявить свое присутствие.

Я откинулся на спинку стула. Вино во рту стало горьковатым.

— Значит, всё это время вы знали про письмо. С того самого момента, как Восс его уронил.

— Дорогой де Монферра, позвольте вам признаться. Я знал о письме с того самого момента, когда составил его собственноручно. А Восс его вам подсунул, — поправил меня де Мескита. — Он специально задел его рукавом, когда уходил. И следил краем глаза, подберёте ли вы. Вы подобрали.

У меня внутри всё похолодело. Я вспомнил эту секунду — письмо на полу, Восс уже за дверью, я наклоняюсь.

— Не понимаю. Зачем весь этот театр?

Де Мескита вздохнул, будто объяснял ребёнку, почему нельзя совать руку в огонь.

— Затем, что вы мне нужны, местер де Монферра. Вы мне нужны как союзник. Вы и ваша почта. По отдельности вы — просто француз с тюльпанами, а почта — просто голуби. Вместе вы — инструмент. Лучший канал связи, который сейчас есть в Амстердаме. И если бы мы пришли к вам с солдатами, вы бы никогда не стали работать на нас с охотой. А работать по принуждению в таком деле — гарантия провала.

— И вы решили меня разыграть.

— Мы решили вас проверить, — поправил де Мескита. — И заодно подготовить. Письмо, которое вы расшифровали, сочинил я сам. И очень переживал, знаете ли, хватит у вас мозгов, или нет. Вы справились. Молодец.

Я смотрел на него, и внутри клокотала смесь злости, обиды и какого-то странного уважения.

— Вы рисковали. А если бы я не взял письмо?

— Взяли бы. Вы не могли не взять, — он чуть наклонил голову. — Хотите верьте, хотите нет, но люди предсказуемы. Самые предсказуемые из живых