Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

оглядки на страдающего особо тяжелой формой отсутствия вкуса заказчика. Результатом стала строгая, рациональная архитектура, с легкой стилизацией под Первую Империю, но без дурацкой барочной пышности. Кирпичные фасады, дополненные деталями белого камня, высокие окна, и, конечно же, множество чугунных деталей — от банальных решеток и узорных ограждений, до весьма затейливых водосточных труб, что характерные коробчатые расширения недовольно таращились на прохожих звериными мордами.

Места для посадки хватало и прямо перед фасадами домов, но рулевой счел за лучшее посадить катер на центральной дорожке сквера — здесь мы могли помешать разве что нескольким случайным прохожим, а не снующим по мостовой экипажам.

— Что вам угодно?

Появившийся из недр особняка привратник, на мой взгляд, прекрасно гармонировал с фасадом. Коричневый вельветовый сюртук считался модным как раз примерно во время застройки Блемондисбери, Да и его носитель, судя по седине и осторожному вышагиванию по дорожке, тоже мог застать эти далекие времена, хотя бы и младенцем.

— Лейтенант О'Шиннах и мисс Грин, — отрекомендовался Аллан, протягивая спустившемуся к калитке слуге белый прямоугольник, — по рекомендации лорда Бентинка.

— Надо же, — восхитилась я, едва дождавшись, пока привратник скроется за дверью, — ты завел собственные визитки!

— Вспомнил, как Винсент в Скаузере лихо подделал приглашения на бал, — шепотом отозвался лейтенант, — и попросил его нарисовать мне несколько штук. А Тайлер обещает их размножить, как только доделает свою трафаретную машинку и…

Дверь в особняк снова распахнулась.

— Прошу в гостиную. Лейтенант… мисс… профессор сейчас к вам выйдет.

Сдав пальто, я двинулась вслед за Алланом, с трудом удерживаясь от жгучего желания начать срочно бегать кругами по полу и потолку, рассматривая и щупая все подряд. Если снаружи особняк профессора ничем особо не выделялся, то внутри он практически от входа превращался в… в… смесь музея естественных наук с библиотекой? В большом зале, помимо кресел и низкого, но широкого столика наличествовал огромный глобус, несколько сравнимых с ним по размерам детальных моделей пароходов и парусников. Занятно, на корпусе одной из моделей среды когтей, а парусное вооружение выглядит потрёпанным. Кошки? Причем две, судя по шерсти на ковре, черная и рыжая. И дети, потому что мачту парохода кошке так не согнуть, а вот повисший ребенок лет шести-семи вполне может.

Справа в углу притаилась еще одна большая, сверкающая медью то ли модель, то ли действующая паровая машина, в левом встал на дыбы скелет ископаемой лошади на проволочном каркасе. Сверху вокруг люстры из потемневшей бронзы парили, широко раскинув крылья, несколько чучел птиц и какие-то странные бумажные конструкции. На стенах — картины, какие-то чертежи, пара охотничьих ружей, потрепанная шкура шерстистого носорога, старые морские карты. А самое вкусное — книжные шкафы вдоль широкой деревянной лестницы на второй этаж. Здорово же, когда вышел из спальни, начал спускаться на завтрак и по пути можешь взять с полки нужную книгу…

— Вспомнил! — обернувшись ко мне, прошептал Аллан. — Сразу, как увидел модель «Голубого потока».

— Что?

— «Голубой поток», трансокеанский пароход, — лейтенант показал рукой на одну из моделей, — я читал про него в «мореходке». На нем установлены паровые машины инженера Фрэнсиса Хэмвена. А еще…

— Итак, вас направил ко мне лорд Бентинк?

До этого момента мое знакомство с человеческими учеными являлось довольно куцым. Профессора Хэмвена я представляла… ну, как более пожилой вариант брата Винсента. Спускавшийся же по лестнице человек в расшитом золотыми змеями шёлковом халате выглядел скорее дальним родственником полковника Карда. Немного за сорок, предпочитает одеколон с лавандой и кедровыми нотами, бриаровая трубка с янтарным мундштуком набита крепкой смесью, а её хозяин явно не чурается поработать руками. Тут и запаха не надо, на тыльной стороне ладони видны не до конца отмытые следы смазочных масел и копоти.

— Признаюсь, несколько удивлен. У меня сложилось впечатление, что возглавляемый им Комитет отреагировал на мои предложения весьма однозначно.

— Тем не менее, Марк Бентинк посоветовал обратиться к вам.

— Что ж, я заинтригован, — подойдя к столу, хозяин дома жестом указал нам на кресла напротив. — Чай, кофе?

— Чай, если можно, — попросила я. — Аллан?

— Кофе со сливками.

— Джейкоб, распорядись, — велел профессор. — Мисс… Грин, я правильно запомнил? Вы так пристально глянули на мою трубку… если вас, как эльфийку, сильно раздражает запах, я могу…

— Нет-нет, — быстро возразила я, — как раз хотела спросить, могу ли достать свою?

— О, разумеется. Джейкоб, пепельницу для леди.

Должно быть, старый слуга успел неплохо изучить потребности курильщиков трубок. Он принес не только пепельницу на высокой подставке, но и небольшой аппарат, оказавшийся зажигалкой, на удивление удобной Почти без противного болотного запаха, с боковым выхлопом и даже особым колёсиком для регулировки размера огненного язычка.

— Один из моих патентов, — снова заметив мой интерес, пояснил Хэмвен. — Так, игрушка, забава для ума. Мой партнер, гном, пытается развернуть производство, но пока получается не очень удачно. Сложный механизм, почти как в часах, к тому же, заправляемый газ требует специальной очистки. Но, полагаю, вы пришли сюда не за этим?

По предварительной договоренности основной разговор должен был вести Аллан — офицер, мужчина и вообще человек. Мне же оставалось лишь слушать и в самом крайнем случае подать пару реплик. Возможно, стоило бы сделать как раз наоборот… но сейчас уже поздно настолько радикально менять план.

Примерно на середине рассказа служанка вкатила столик с чайно-кофейными принадлежностями. Свежезаваренный черный чай, легкие ноты цитруса и кардамона, кофе горьковат, но я в любом случае не понимаю тяги аранийцев к этой жиже. Но главным источником запахов оказались не напитки. На нижнем ярусе традиционного чайного подноса в доме профессора выложили не соленые закуски, как требовал местный оформительский этикет, а фрукты. Яблоки, груши, виноград, ломтики мандарина. Полезная еда там, куда могут дотянуться руками дети?

— Интересно, — подытожил Хэмвен рассказ лейтенанта. — Значит, молодой Бентинк полагает, что игрушки вроде этой, — профессор искоса глянул на висевшую рядом бумажно-тканевую конструкцию, — способны помочь выиграть Королевские воздушные гонки. Что ж… видеть потенциал там, где другие видят лишь глупости, необычайно ценное умение для человека его положения. Это несколько… обнадеживает.

Мы с Алланом тоже дружно посмотрели на подвешенную к потолку конструкцию. На мой взгляд, «игрушка» напоминала большую рыбу, к спине которой зачем-то прикрепили продолговатую коробку без дна и верха, а еще одну, поменьше — вместо хвоста.

— А что это, профессор?

— Модель аппарата, способного летать без кейворита.

— А разве такое вообще возможно?

— Птицы же летают.

— Насколько я помню, — осторожно произнес Аллан, — согласно последним научным данным, способность птиц к полёту объясняется аналогом кейворита, содержащихся в полостях костей.

— Согласно последним выдумкам высоколобых дураков, — пренебрежительно фыркнул Хэмвен, — склонных