Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

неторопливом и по ровной поверхности. Не полноценный сон, в нашем языке это состояние именуется «отступить на шаг». Переход на бег уже требует полной визуальной картины и координации. К тому же, «отступить на шаг» полноценной заменой глубокого сна не является. Так, чуть отдохнуть и снять напряжение, но полноценный сон все равно нужен.

Проблема заключалась в том, что нормально уснуть во дворце я не могла. Сколько не убеждай себя, что здесь даже спокойнее, чем на моей старой квартире или в «Четырех Банках», глубинная часть мозга отказывалась ощущать себя в безопасности. А уж всяких звуков ночью во дворце хватало. Начиная от попискивания мышей, продолжая звоном посуды на кухне — пусть и в другом крыле, но в ночи звук по коридорам разноситься далеко, — и заканчивая чьими-то быстрыми, торопливыми шагами по лестнице… и далее по коридору нашего этажа.

Сунув руку под подушку, я коснулась рукояти «когтя». Пистолет и револьвер для подобного хранения оказались не очень практичны, оставляя масляные пятна даже будучи в кобуре. А вот клинок лежал спокойно и да, пятнадцать дюймов острой стали позволяли чувствовать себя уверенней.

Особенно когда чьи-то шаги замедляются как раз перед входом в твою спальню.

Впрочем, ощущение опасности схлынуло, не успев толком появиться. Даже в дешевых романчиках Марилены злодеи не пытаются стучать в дверь настолько робко.

— Что случилось?

Мужчина, лет 25–27, в форменной куртке с эмблемой Дома Дарнли. Пахнет сырой землей, травой, маслом и металлом от горячего фонаря на поясе, рядом с дубинкой. А еще собаками, хлебом, вареными яйцами, джином… немного, «норму знает», просто греются на ночном дежурстве. Кажется, что случилось, я уже догадываюсь.

— А-а… э-э…

Запоздало сообразив, что в очередной раз позабыла накинуть халат поверх ночной сорочки. Мне-то позволительно путать её с обычным платьем, а для местных она олицетворяет собой нечто ужасное — как же, плечи голые и можно даже очертания тела угадать, при очень большом воображении.

Пришлось изобразить смущение и спрятаться за дверную створку, оставив для беседы лишь голову.

— Так что случилось?

— Там, в парке, — охранник махнул рукой вдоль коридора, — поймали одну, так она говорит, мол, к вам шла. Вы уж простите, что потревожили…

— Зря потревожили, — я зевнула, деликатно прикрыв ладонью рот, — раз поймали, пусть бы до утра сидела, пока проснусь.

— Ну, — смущенно потупился охранник, — мы её не совсем поймали. Только на дерево загнали. Фред попробовал за ней полезть наверх, а она ему как врезала с ноги между глаз, и по пальцам тоже. Вот и выходит, мы и уйти не можем, а стоять у дерева, у нас вся схема дежурства того, порушится. Мистер Айртон и так злой, как… а тут…

— Ладно, — я снова зевнула, на этот раз уже не скрываясь. — Ждите здесь, сейчас оденусь и пойдем.

Одеваться и выходить на холодный ночной воздух не очень хотелось. И это еще у меня нашелся «походный» наряд. Чулки, шерстяные штаны, рубашка, блузка, жилет, пиджак… наряд не самый подходящий для леди, зато его можно надеть сравнительно быстро и в одиночку, без пары служанок. Вот пальто или плащ я прихватить не догадалась, а зря, по ночам на улице уже ощутимо холодает. Хорошо хоть, идти пришлось недалеко.

— Вы осторожней мисс, они чужих…

— Это ж эльфа, — дернул моего провожатого за рукав кто-то из приятелей, — они со зверями договариваться умеют.

Чистая правда, но пока все пять пар бдительно следивших за мной глаз особой договороспособностью не отличались. Красных глаз, потому что в небе сейчас висела лишь красная луна. «Ночная собака егерей», помесь бульдогов с мастифами, два с лишним фута в холке, обученные найти, сбить с ног и не давать подняться. Каждый весит примерно как одна эльфийка.

— Хорошие песики…

Самый крупный в стае пес чуть наклонил голову и коротко гавкнул. Без явной угрозы, скорее «для порядка»: мол, я тебя вижу, слышу, пока позволяю тут ходить, но берега-то не теряй.

— Давайте сделаем так, песики. Я сейчас заберу с дерева то, что вы тут караулите и мы спокойно разойдемся. А хозяева потом дадут вам свежего мяса, я попрошу. Но потом, договорились. Мы сейчас уходим, а вы потом получаете мясо. Давайте вы от дерева отойдете… вот молодцы, вот умницы. Слезай!

— Я им не верю! — донеслось из ветвей. — Особенно тому справа, с черной мордой.

— Слезай живо! — прошипела я.

После короткой паузы сверху посыпались кора, щепки, сухие ветки… а следом — ухмыляющаяся непонятно чему Клэр в своем всегдашнем кожаном наряде. Прежде, чем она раскрыла рот, я сдёрнула её за спину и начала пятиться, не отрывая взгляд от собак. Два пса остались на месте, трое, глухо ворча, двинулись вперед, но так и не атаковали, позволив нам отступить к толпе сторожей.

— Так она, значит, взаправду на вас работает, мисс Грин? — осведомился угрюмый тип выглядевший постарше прочих. А еще он единственный среди всех сторожей щеголял цепочкой часов на жилете, — Чего тогда лезла посредь ночи?

— Дополнительная проверка от мистера Бенедикта, — соврала я первое, что пришлось в голову, — а вы её прошли, с чем всех и поздравляю.

— А-а, — понимающе кивнул угрюмый, — сказала бы сразу, так мы б и вас дергать не стали… в караулке-то и чай есть и жратва. Ну, чего встали, ротозеи! — развернувшись, прикрикнул он, — по местам, живо. Где одна проверка, там и две, так что глядим в оба.

— Я обещала собакам по куску мяса, — сообщила я, — после дежурства выдайте, помимо обычной кормежки.

— Будьте спокойны, сделаем, — пообещал угрюмый. — У них как раз кормежка будет.

Обратно к зданию мы шли быстрым шагом, но мне хотелось перейти на бег. Ночная прохлада уже воспринималась как вполне ощутимый холод. Бесстыдно норовящий забраться через не прикрытый жилетом верх или ущипнуть за кончики ушей.

— Ты извини, что пришлось, — шепнула Клэр, виновато потупясь, — думала, проскочу, а тут эти.

— Только не говори, что ты настолько любишь животных.

— Что⁈ Нет, будь все по серьезному, я бы им живо глотки вскрыла. Но это ж вроде как свои, в смысле, Марилены. А такой песёль не меньше двадцатки броудов стоит, а то и все тридцать!

— Мой сон, значит, бесплатный…

— Сама сказала, приходить в любое время дня и ночи, — напомнила Клэр. — А днем тут все-таки слишком уж много лишних глаз. И потом, я ж не знала, что тут все на ушах… ой, извини, в смысле, все взбодрились и забегали, словно укушенные. Их чего, впрямь кто-то покусал.

— Ага. Постучи в дверь ногой, зайдем, расскажу.

Ночной привратник, вынужденный отпирать дверь уже в