Лес мха - Чхон Соллан

Этот вопрос из области эволюции животных, но Юо никогда не интересовался животными. Вместо ответа он резко поднялся и воскликнул:

– Я, вообще-то, могу дышать под водой! Поэтому могу находиться там так долго! Просто ты плохо держишься!

Он поддразнил Марко, а потом прыгнул в воду, подняв огромный столб брызг, который накрыл нас всех. Мы закричали и вскочили на ноги. Марко, выкрикнув, что поймает его, бросился следом, а затем и остальные один за другим тоже нырнули в воду, погружаясь в лес, который никогда не видели, в самое начало времен, в источник всей жизни. Настоящий первобытный лес перед нами так и не появился, но вокруг, словно облака, образовались пузырьки воздуха. Мы барахтались в них, как птицы, летящие на юг. Мне нравилось чувствовать, как мои ноги не касаются пола, и, даже зная, что могу захлебнуться и умереть, я не могла избавиться от жажды дойти до предела своих возможностей.

И вдруг среди этих белых пузырей он снова что-то сказал мне.

Я не могла услышать его слов, однако изо всех сил зашевелила губами, чтобы переспросить:

– Что ты говоришь?

Он открыл рот, но его лицо скрыла собравшаяся белая пена из пузырей. Я пыталась сосредоточиться, чтобы разобрать движение губ, правда, так и не смогла ничего понять.

Ыйджу притягивает и обнимает меня. А затем шепчет на ухо так, что слышу лишь я:

– Скоро пойду, но не волнуйся. Я правда очень быстро бегаю.

Я киваю ей в ответ. Она продолжает:

– А еще помнишь, что я тебе говорила?

В этот раз я не двигаюсь. Притворяюсь, что не понимаю, о чем она, хотя, лежа в кровати, только и делала, что вспоминала ее слова.

– То, что я сказала тогда, – правда, так что верь мне.

Но как она может подтвердить это, если его уже нет рядом?

– Потому что я видела это.

Почему-то я больше не хочу слушать, что она говорит. Кажется, что если дослушаю до конца, то мне станет очень грустно.

– В бассейне.

Я даже не пытаюсь отвлечься и продолжаю обнимать Ыйджу.

– Я сразу поняла, что Юо сказал тебе под водой.

Из моего тела поднимаются белые пузырьки, бурлящие и всплывающие на поверхность. Он смотрит на меня с Ыйджу и с недовольным выражением лица говорит:

«Я хотел это сказать, но Ыйджу опередила меня».

– Юо ведь всегда был тем, кто сперва много упражняется. Перед тем, как сказать тебе, все время репетировал. Под водой он говорил тебе о том, что любит тебя.

Я собираюсь сказать ему, что он слишком шумный, но вместо этого плотно поджимаю губы и обнимаю Ыйджу. Он стоит рядом и наблюдает за моей реакцией. Затем тихо шепчет:

«Прости, надо было сразу сказать как есть».

– Главное, не расстраивайся так сильно, Сома.

Мы разделились с Ыйджу возле подъемника исследовательского центра. С момента, как мы поднялись до нужного этажа, Чиюки начала отсчитывать сто секунд по часам. Созвониться по телефону, чтобы открыть дверь, было нельзя. Все телефоны прослушиваются телекоммуникационным центром, поэтому мы договорились о времени. Спустя ровно сто секунд, независимо от того, добрались мы до ворот исследовательского центра или нет, Ыйджу отключит камеру наблюдения в коридоре № 1. Затем, через двадцать секунд, она выключит камеру в коридоре № 3, через минуту – в коридоре № 7, через две минуты тридцать секунд – в коридоре экспериментального отдела, еще через полторы минуты – в коридоре № 13, через пятнадцать секунд – в хранилище клонов. А в самом конце, когда мы побежим к выходу, она отключит камеры еще на три минуты. Если не попадется раньше. Она не знала, где мы находимся, но все равно действовала по договоренности. Я бегу, поглядывая на Чиюки. Она постоянно сверяется с часами и вслух отсчитывает секунды. Сорок пять, сорок четыре, сорок три, сорок две… Эти цифры – отсчет до моей встречи с ним, и чем меньше остается времени, тем сильнее от этой мысли колотится сердце. Кажется, оно вот-вот взорвется, но я сдерживаюсь от того, чтобы хотя бы немного подать вид, поскольку боюсь, что тогда Марко и Чиюки заметят и остановятся. Я словно глотаю собственное сердце.

Как только Чиюки произносит «один», мы пересекаем еще одну границу и останавливаемся перед воротами исследовательского центра. Здесь никого нет, вход в здание никак не связан с другими секторами. Марко в спешке достает из кармана карту охранника.

– Ыйджу уже отключила камеры?

– Да.

Марко без колебаний открывает ворота. Перед нами оказывается темный коридор. На камерах наблюдения пропал красный огонек. Ыйджу справилась.

Мы снова принимаемся бежать. Я хочу хотя бы на мгновение показать ему большой палец, чтобы Ыйджу увидела, что с нами все хорошо, но ей нельзя нас видеть, чтобы мы смогли сбежать. От этого мне становится досадно. Юо, что бежал все это время под боком, говорит: «Так тяжело, можно немного отдохнуть?»

Я бросаю на него раздраженный взгляд и продолжаю молча бежать.

«Хотя бы секундочку, совсем ненадолго остановись, пожалуйста!»

Я не выдерживаю и срываю злобу:

– Тогда не беги с нами и возвращайся назад!

Он вдруг останавливается, я тоже торможу и встаю на месте. Он смотрит на меня с обиженным выражением лица. Но я не подхожу, не утешаю. Галлюцинация, которую он создал, была не очень хорошей. Скорее походила не на него, а на меня. Он бы радостно бежал впереди всех. Не ныл бы, что устал, а, наоборот, спрашивал об этом меня и, если бы увидел, что я смотрю на него таким гневным взглядом, первым бы подошел и поинтересовался, в чем дело. Не стоял бы, уставившись на меня так, как я сейчас.

– Сома…

Чиюки берет меня за руку. Я резко вскидываю голову и вижу, что Марко тоже остановился и смотрит на меня. Их лица выглядят растерянными, но друзья все равно не спрашивают, с кем я разговариваю.

– Пойдем, у нас нет времени. Нельзя останавливаться.

Чиюки тянет меня за руку, и я снова начинаю бежать. Перед тем как свернуть за угол первого коридора, я оглядываюсь и вижу, что он все еще стоит на том же месте. Знаю, что это лишь галлюцинация, но мне все равно грустно, ведь он остался там один. Вслед за нами одна за другой гаснут лампочки.

Это похоже на разрушающуюся пещеру.

Я думаю об этом и бегу следом за Марко и Чиюки. Мое дыхание уже сбивается, горло печет, но