Лес мха - Чхон Соллан

я не против этой боли. Она солоноватая, горькая, чуть жгучая. Мы бегаем по исследовательскому центру, сменяя направление, точно по лабиринту. Как и говорил Марко, охранников нигде не видно. Хоть он и упоминал, что штат здесь небольшой, все равно странно, что по пути к хранилищу мы никого не встретили.

Он сам никогда не видел своего клона. Не только он, но и дядя из одной с ним бригады, который потерял руку и получил замену от клона, тоже рассказывал, что никогда своего не видел. Ему просто доставили герметично упакованную конечность, будто свежевыловленную рыбу. Он уснул под наркозом, а когда очнулся, у него уже была новая рука с гладкой, как у младенца, кожей. Марко тоже никогда не видел клонов. Его работа заключалась лишь в том, чтобы стоять у ворот или выполнять мелкие поручения для ученых.

Получается, не было никого, кто видел бы клонов своими глазами. По крайней мере, среди моего окружения точно. Может, поэтому он иногда говорил жуткие вещи. Задавался вопросом, не происходит ли это так, что головы, руки, ноги, сердце, легкие выбирают в автомате, как какой-то батончик. Но потом, когда уже заставил меня представить кучу ужасных картин, он вдруг сменил тон и сказал, что даже если все так, то ему без разницы. Помню, как однажды он спросил, не лучше ли такой вариант, чем если бы отрезали конечности и забирали органы у живых людей, но я не знала, что на это ответить, потому просто промолчала.

Теперь думаю, что, может быть, когда я открою дверь хранилища, то увижу его, распиленного на части и запечатанного в контейнер. Я зажмуриваю глаза. Мое горло горит, сердце готово выскочить, а мои ноги, которые до сих пор не останавливались, внезапно больше не могут двигаться. Я теряю равновесие и падаю вперед. Марко и Чиюки тут же оборачиваются. Друзья, словно сговорившись, подхватывают меня за руки и помогают подняться. Они спрашивают, все ли в порядке, но я ничего не могу ответить. Мне лучше не видеть ничего. У меня нет сил на то, чтобы выдержать такое зрелище.

«Я в тот день и правда такое наговорил?»

Он снова пришел. Когда я открываю глаза, он уже сидит передо мной на корточках и смотрит мне в лицо.

«Подумай хорошенько, тогда я правда сказал так и на этом замолчал?»

Я смотрю на него. Кажется, где-то вдалеке слышатся шаги. Я понимаю, что это не иллюзия, когда чувствую, что Марко насторожился и сильнее сжал пальцами мою руку.

«Подумай, Сома. Наш разговор тогда не закончился».

Я зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю. В тот день мы, кажется, гуляли в парке. Он был легко одет. То ли оттого, что я с утра уже чувствовала себя неважно, то ли оттого, что представила его тело, разделенное на кусочки, у меня закружилась голова, и я решила присесть на скамейку. Он ушел за водой, оставив меня в парке одну, а когда чуть погодя вернулся, то держал в руках кружку. Точно, тогда он сказал кое-что неожиданное. Я не поняла его слов и списала все на головокружение, но он просто исправил то, что сказал ранее.

Как только я вспоминаю это, он, все еще сидя рядом, вдруг ухмыляется.

Марко еще крепче сжимает мне руку.

– Кажется, сюда идут охранники.

Я вскакиваю, хватаю Чиюки и снова бегу. Стоя перед хранилищем, Чиюки с опаской спрашивает Марко:

– Слушай, Марко, а ты когда-нибудь видел клона Юо?

– Нет.

В миг, когда шаги кажутся совсем близкими, мы с Чиюки забегаем внутрь. Тут Марко подзывает один из охранников:

– Эй, ты тут дежуришь?

Марко бросает короткий взгляд на нас и закрывает дверь. Доносится его уверенный голос:

– Я заглянул, чтобы быстро проверить. Вы шли куда-то? Вот и идите себе дальше, не обращайте внимания!

Мы с Чиюки смотрим на закрытую дверь, надеемся, что вот-вот она откроется и к нам зайдет Марко, даже чуть отшагиваем назад, но он так и не появляется. И вдруг я замечаю, что на двери отражаются тени от воды. Я внимательно вглядываюсь в них, а потом понимаю, что вокруг нас все светится голубым. Я поворачиваюсь в сторону света.

И вижу перед собой сотни людей, спящих в цилиндрических капсулах. Среди них моментально нахожу его.

Ты лежишь в капсуле, будто просто задержал дыхание в бассейне, поэтому все не кажется мне таким уж странным. Иногда ты показывал мастерские навыки, запугивая так людей. Например, когда притворялся мертвым, закрыв глаза и плавая под водой. Даже не выдыхал воздух носом и просто плавал в голубом свете, словно тебя уносило спокойным морским течением. Я всегда старалась не поддаваться на твои розыгрыши, но все равно вытаскивала тебя в страхе, что ты правда не дышишь. А ты лишь улыбался с закрытыми глазами. Отвратительно.

Но теперь мне только и кажется, что твой клон тоже вот-вот усмехнется. Я прижимаюсь лицом к стеклу капсулы, которую можно с легкостью было бы обхватить двумя руками, и смотрю на него. Вижу лицо, в которое часто смотрела. Мне незнакомо его выражение лица после смерти, а то, на которое смотрю сейчас, я отлично знаю. Когда он умер, его лицо не то чтобы стало безэмоциональным, он скорее казался обиженным на что-то, потому что его губы были плотно сжаты. В эту секунду смотрю в точно такое же лицо, какое у него было, когда он спал, лежа на скамейке. Кажется, будто то, что я видела тогда, было подделкой, а это правда ты. Что, если я постучу по стеклу, твои длинные ресницы дрогнут и ты откроешь глаза?

Но Чиюки, словно хочет разбудить меня, а не его, приносит аптечку и практически швыряет рядом. Еще до того, как я успеваю спросить, что это такое, она уже открывает ее и все объясняет. Если вкратце, то ему будет тяжело дышать самостоятельно. При этом, чтобы вытащить его из капсулы, придется убрать дыхательную трубку из носа, но мы не уверены, не задохнется ли он в таком случае. Чиюки говорит быстро и четко, как врач, который принимает экстренного пациента, пока подключает кислородный баллон к портативному респиратору, завершая подготовку к открытию капсулы. Я почти машинально сажусь рядом, будто ее ассистент, и кладу руку на кнопку разблокировки. И внезапно спрашиваю:

– Он откроет глаза сразу же, как только мы вскроем капсулу?

Чиюки прикусывает губу и немного колеблется.

– Не узнаем, пока не попробуем.

Мы вместе отсчитываем «раз, два, три» и поднимаем тяжелую стеклянную крышку. Когда появляется