Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

— Папирус? — в глазах якобы особиста мелькнуло нечто, похожее на жизнь. — Вас не устраивает наш… Папирус?

— Не устраивает. Меня не устраивает папирус, не устраивают шорты — я что, порноактер без трусов их носить? Не устраивает это идиотское банальное зеркало… Хотите, я в него жопу покажу? — может я и перебарщивал, но разве что совсем чуть-чуть. — Если вы враги — ну, так укололи бы мне какого-нибудь скополамина доминионского и стали бы спрашивать. Или прижигания начали бы делать, паяльной лампой. Я бы точно раскололся, я ж не Мальчиш-Кибальчиш, в пионерии не состоял! Со стойкостью у меня проблемы начнутся после первого гвоздя под ногтем. А если вы свои — ну, так хотя бы представьтесь! Как вас зовут, в каком вы звании? Где мои товарищи? Пришли тут в сером комбинезоне, корчите из себя опричников…

— Так… — поза у него несколько расслабилась. — Ну, раз Мальчиша-Кибальчиша вспомнили, то скажите, а за какие коврижки продался Мальчиш-Плохиш буржуинам?

— А? А-ха-ха-ха! Ой, блин… Думаете, что я — это не я? — мне стало дико смешно, ситуация-то идиотская. — Что я — не землянин? И таким образом хотите это проверить?

Тут ведь как: хорошо, что я такой отсталый и про Мальчиша-Кибальчиша читал. А другой тридцатилетка черта с два бы вспомнил! Вот люди старшего поколения, которые хотя бы школу в СССР закончили — с ними бы такая проверка была бы логичной. А мои сверстники — провалились бы, точно. И что теперь — сгноили бы в карцере? Кремировали? Глупости какие-то. Методы у них, конечно…

— Никаких коврижек там не было. За бочку варенья и корзину печенья поджег Мальчиш-Плохиш все ящики с чёрными бомбами, с белыми снарядами да жёлтыми патронами, а потом сидел, жрал и радовался! — наконец выдал я. — Это что — такая проверка? Вы знаете, что я — молодой? У нас в школьной программе Кибальчиша не было, я после распада СССР родился! Я вообще из Беларуси, мы вместо «Мальчиша-Кибальчиша» читали «Раскіданае гняздо» и «Дзяльба кабанчыка». Вы читали «Дзяльбу кабанчыка», сэ-э-эр?

— Черт! — искренне расстроился он. — И что же, мне вас про Оксимирона спрашивать? Или про фиксиков? Действительно — странная ситуация. Но вы ответили правильно! То есть — взвешены, измерены и признаны годным.

Что ж, с цитатой из «Книги пророка Даниила» он себе пару очков, конечно, отыграл… Особист постучал костяшками пальцев в зеркало и крикнул:

— Нормальную одежду принесите ему! И трусы! — а потом продолжил житейским тоном: — Глубинные паттерны памяти для канканы недоступны. Мы так Битаева раскололи, он с паразитом к нам заехал. На вопрос про Федота и икоту внятно ответить не смог, представляете? Мы его сразу же на диагностику поместили и обнаружили интервента там, где и положено — в районе грудного отдела позвоночника. А теперь ваш доктор Ливси операцию проводит, в аналоговом режиме. Достает гада. Капсулы проблему просто игнорируют, не считают чем-то чужеродным и опасным для человека, наоборот, распознают как полезную аномалию, что-то вроде модификации организма.

— Правдоподобно. Битаев и вправду мог подцепить паразита, — кивнул я. — Диагностику в медкапсуле мы не каждый день делали, мало ли… Но я все еще не знаю кто вы, и где мои друзья!

— Друзья ваши сейчас дверь в этот самый отсек вышибают, вас спасти из наших лап хотят. Особенно стараются один здоровенный опцион-блондин и этот ненормальный лысый бородатый доктор с кавказским акцентом! — особист закатил глаза. — Они тебя на двоих эвакуировали.

— В каком смысле — с кавказским акцентом? — удивился я.

— Багратион? Баграмян? И зовут так — Геркулес, что ли… Или Ахиллес? — мне казалось, моего командира весь легион знает, а тут — целый особист, и столько раз — мимо.

— Одиссей Багателия! — радостно оскалился я. — Они что — за мной прилетели? Напросились, что ли? Этот может, он и мертвого уговорит!

— Это мы — напросились! Миссия Отдельного Эвакуационного отряда — вытащить вас из системы Траппист-1. А я и сотрудники — это так, прикомандированные специалисты… — он протянул мне руку. — Центурион претория Монастырьков. Сейчас вы находитесь на рейдере «Михаил Светлов», переданном Русскому Легиону Доминионом рефаим в качестве награды за успешную миссию по окончательному освобождению Фоаны от системных сил и возвращению ее народа в родную гавань.

Я не сдержал улыбки: некисло так эльфы наше хождение по мукам оценили. Целый рейдер! С другой стороны — целая планета — это не шутки. А наши — с юмором, молодцы. Хорошее название! «Михаил Светлов» — то, что доктор прописал. Шьорт побьери!

— Декурион-иммун, парамедик Сорока, — пожал руку особиста я. — Почти приятно познакомиться, центурион Монастырьков. Сразу бы так! А то — «пройдемте», «пишите»… Я начинаю преисполняться к вам симпатией. Но пока Багателию не увижу — не поверю. А как увижу — с вас или пачка этого вашего папируса, или — доступ к терминалу. Лучше — второе. И мою технику — надо пересмотреть все, помонтировать… И тогда у вас будет та самая серия очерков с отличным иллюстративным материалом…

В этот момент дверь открылась, и еще один особист — помоложе — занес сложенный в стопку хаки-комбез, на котором лежал айди-браслет и трусы.

— Отлично! — обрадовался я и стал одеваться. — Еще бы ботинки…

Ботинки и носки принес еще один преторианец. Какие они вдруг хорошие стали, а?

Трусы, правда, я положил в карман, надел комбез наверх на шорты. Потом переоденусь! Демонстрировать жопу в зеркало отказываюсь категорически!

* * *

Двери распахнулись, и я увидел бородатую рожу командира. Он скалился и потирал свои здоровенные волосатые ручищи.

— Ора, маджь, ты посмотри на него! — Багателия шагнул вперед и ухватил меня в натурально медвежьи объятия, приподнял над полом и поставил на место. — Джигит, слушай! Орел! А?

— Не орел я! — просипел я. — Сорока. Птичка разумная, свободолюбивая, и…

— И новости на хвосте приносит! — расхохотался Одиссей Хаджаратович. — Мой золотой, ты такого на хвосте принес, у нас весь командный состав Легиона на ушах стоял! А когда еще один рейдер нам подогнали — сразу стало ясно, что на Фоане все было гор-р-рячо, да?

— Просто кабздец, как, — кивнул я и почесал затылок там, где еще каких-то несколько дней назад торчал имплант. — До скрежета зубовного. Тридцать погибших. И всякие