Чун Цзы. Книга 2 - Шу Кэ

Главным виновником всего происходящего был Чжо Хао. В конце концов, это он одурачил деву Чжи, а не она его соблазнила. Не будь девы Чжи, нашлась бы другая девушка.

Госпожа Чжо за пиршественным столом выглядела изящной и хрупкой, держалась достойно. Но в драке она оказалась не менее напориста, чем ее соперница. Дева Чжи, в свою очередь, выглядела свирепой, однако в реальности не переходила черту. У нее не было намерения причинить сопернице вред. А вот госпожа Чжо так и норовила ударить деву Чжи по лицу, чтобы подпортить ее красоту. К счастью, та не уступала ей в магических навыках и с легкостью отражала атаки.

Молодой господин Чжо любил ту, первую Чун Цзы, а женился на Минь Суцю. Смерть соперницы должна была обрадовать ее.

Говорят, «кусачая собака не лает, а брехливая не кусает». Теперь, когда Чун Цзы увидела истинный характер Минь Суцю, она могла бы поверить, что та плела интриги у других за спиной. Сначала Чун Цзы посочувствовала Суцю из-за того, что та лишена любви мужа, но теперь, когда узнала, что госпожа Чжо может быть причастна к смерти старшей соученицы по наставнику, когда вспомнила полный ненависти и досады взгляд, которым женщина ее только что одарила, потеряла к ней всякое расположение.

Глядя на драку двух женщин, Чун Цзы оставалась абсолютно спокойна. Поймав взгляд Вэнь Линчжи, она подошла ближе и поклонилась.

– Приветствую, сестра Вэнь.

– Разве не жалкое зрелище? Лезть в драку из-за мужчины, – хмыкнула Вэнь Линчжи.

Чун Цзы тактично промолчала.

Вэнь Линчжи развернулась и ушла.

У Чун Цзы не было сил смотреть на драку, и она тоже решила вернуться на праздник. Девушка шла по тропинке, опустив голову, и, сама того не замечая, вспоминала слова Вэнь Линчжи о смерти прежней ученицы наставника. Они взволновали сердце, хотя девушка и не понимала почему.

– Чун Цзы.

Сложенный веер преградил ей дорогу.

– Молодой господин Чжо? – Чун Цзы остановилась и с легкой улыбкой поклонилась, про себя ругая свою невезучесть.

– Значит, ты и есть Чун Цзы. – Чжо Хао приподнял веером ее подбородок. – Неудивительно, что Цинь Кэ ничего мне не сказал тогда. Жаль. Весьма красивое лицо.

Чун Цзы корила себя за то, что случайно влезла в чужой конфликт. Постаравшись снизить напряжение, она произнесла:

– Не понимаю, что вы имеете в виду, господин Чжо.

Чжо Хао убрал веер и прошептал:

– Всего лишь копия… Ты недостойна этого имени.

Никакие слова не могли задеть больнее. Чун Цзы пришла в ярость. Не раздумывая, она холодно усмехнулась и сказала:

– Конечно, я – не она. Вот только старшая соученица умерла всего несколько лет назад, почему же молодой господин Чжо уже женился на другой?

Самодовольная улыбка застыла на его губах, словно примерзла.

Почувствовав неладное, Чун Цзы перепугалась и бросилась бежать, однако была схвачена за запястье. Руку пронзила невыносимая боль, Чун Цзы едва не закричала. Она пыталась вырваться, но не смогла.

Чжо Хао нахмурился, в глазах сверкнула сталь.

– Скажи мне, что в ней хорошего? Чем она так хороша? – прорычал он.

– Да мне-то откуда знать? Отпусти! – Чун Цзы была раздражена.

– Не знаешь? – Чжо Хао холодно усмехнулся и лишь усилил хватку. – А знаешь ли ты, как я относился к ней? Что делал ради нее? И как она отплатила мне?..

Он говорил так возбужденно. Чун Цзы кривилась от боли, но замерла от удивления. Неужели все было не так, как она себе напридумывала?

Была уже поздняя ночь. Снег повалил крупными хлопьями.

Этот взгляд за снежной завесой… Почему он кажется ей таким знакомым?

Чун Цзы долго смотрела мужчине прямо в глаза, а затем опустила голову и прошептала:

– Прости.

Чжо Хао замер.

По ее длинным ресницам скатилась слеза. Сияющий взгляд померк, красота поблекла. Теперь она была другой, но странно знакомой.

Он потерял над собой контроль. Неужели все дело в этом? У них было одно имя… Если бы это «прости» сказала она…

– Теперь я понимаю, почему почтенный взял тебя в ученицы.

Его рука медленно разжалась. Он тихо вздохнул и пошел прочь, ни разу не оглянувшись.

Чун Цзы долго смотрела вслед удаляющейся фигуре.

– Возвращайся, – за ее спиной внезапно раздался голос.

– Наставник!

Заметив ее странное поведение на праздничном пиршестве, Ло Иньфань заподозрил неладное. Решил, что ученица просто слишком много выпила. Но Чун Цзы долго не возвращалась, и он переживал, что она могла попасть в беду. Бессмертный покинул банкет, чтобы найти воспитанницу.

Чун Цзы вспомнила ту чарку вина и отвернулась.

«Юная ученица в безопасности». Ло Иньфань молча развернулся и пошел обратно. Чун Цзы почувствовала еще большую досаду. Она догнала его и потянула за рукав.

– Наставник!

Она сердится? Неужели из-за того, что он не выпил вино, которое она подала? Ло Иньфань не знал, плакать ему или смеяться. Глядя на ее недовольное лицо, он не удержался и упрекнул ее:

– Чем старше ты становишься, тем больше своевольничаешь. Давай просто вернемся.

Коснувшись его руки, Чун Цзы почувствовала, как по телу разлилась волна жара. Семечко, дремавшее в сердце, проклюнулось, дало росток и зацвело. Кровь закипела в жилах.

Ло Иньфань сделал несколько шагов и вдруг остановился, почувствовав обжигающий жар, исходящий от ее руки. Он внимательно посмотрел на ученицу.

Девушка покраснела и сжала губы.

Ло Иньфань был встревожен.

– Чун-эр… тебе нездоровится?

Нежность и забота в его голосе затуманили ее разум. Понятия о правильном и неправильном, о морали и нормах приличия – все исчезло в бушующем потоке чувств, затопившем ее сердце.

Чун Цзы подняла на него взгляд.

– Наставник.

Ее тихий голос звучал совсем не так, как обычно. Он вызывал странное чувство, был нежным и чарующим, словно легкий ветерок, проносящийся над озером и создающий рябь на воде.

Ло Иньфань замер. Вдали звучала музыка, смех, пение и тосты.

Над садом цветущих слив сиял полумесяц, яркий, словно фонарь. Они стояли на узкой тропинке, держась за руки.

Ее волосы переливались в свете луны, маленькое личико сияло, словно драгоценный нефрит, щеки алели. В глазах феникса сверкнул огонек, губы застыли в застенчивой улыбке. Она была невероятно мила и обворожительна.

Ее губы были такими же алыми, как цветы дикой сливы, что расцвели под снегом в конце зимы. Они манили. Этот цветок хотелось сорвать. Он выдохнул, и с его губ сорвалось облачко белого пара. Хрустальные сияющие снежинки растаяли в жарком дыхании, порождая двусмысленность.

Ло Иньфань вздрогнул и беспомощно отвел взгляд. Через мгновение он снова посмотрел