Негоциант - Виктор Коллингвуд

Я повертел камень и вернул.

— Это руда?

— Руда, вашсиясь. Из неё медь и плавят.

— И сколько можно меди выплавить из пуда этого колчедана?

— Из такой — от трети до половины веса!

Ой, как интересно-то! На этом можно, пожалуй, сыграть. Своя медь, без Седой Выдры, без разрешений, без родовых прав — плавь сколько хочешь.

Подобрав камень, подобранный у ребёнка среди зубов и ракушек, спросил:

— Дарья, спроси, откуда у них такие?

Та спросила у хозяйки, потом у подошедшего Тлагу. Оба ответили одинаково и без интереса: попадаются, где медь берут.

— И много их там?

Тлагу дёрнул плечом и отошёл. Короче, ценность руды они не понимают. Так, камешки какие-то, валяются себе и валяются!

— Степан, — сказал я вполголоса. — Камень возьми. Только один, и больше по сторонам не рыскай.

— Дык, а чего…

— Один камень — это так, на память взяли. Два камня — это уже показать интерес. Понял?

Кузнец упрятал обломок за пазуху и старательно уставился в огонь.

* * *

Торг начался вечером, и та сторона вела его, как положено: долго, с перерывами на еду и без всякой спешки. Мы же торопились, но вынуждены были это скрывать.

Посоветовавшись с Баженовым и Степаном, предложил поставлять им бронзовые заготовки ножей. Стали им сейчас дать не могу, готовыми ножами торговать невыгодно, слишком много мороки с доделкой, а мастеров — всего двое. Отливка же множества одинаковых заготовок намного проще.

— Точнее, один раз повозиться придётся, когда кокиль[8] делать будем, — пояснил Степан. — Иначе не выйдет, разовая форма воска требует, а возвращается его после вытопки, дай бог, половина.

Это порадовало, олова-то у нас хватит тысячи на полторы ножей, медь с обшивки «Клео» содрать можно, там даже больше, чем нужно. Я опасался, что возникнет проблем с воском, но оказалось и её обойти можно. Красота! А доводить литую заготовку «жёлтые ножи» умеют не хуже нас.

— Мы привезём заготовки, — сказал я. — Бронзу, отлитую в форму. Кромку и рукоять доделаете сами, как вам привычно.

Дарья перевела, и Тлагу ответил первым, минуя вождей.

— Спрашивает, какая бронза. Та, что рубила?

— Та самая.

Испытание они помнили. Ещё бы! Дальше заговорил Хитрый Лис, и рожа у него при этом при этом была… хитрая.

— Спрашивает: сколько привезёте и сможете ли каждый год.

— Столько, сколько возьмёте. И каждый год, если дорога будет открыта.

Баженов наклонился к моему уху:

— Он не себе берёт, граф. Погонит за горы и продаст втрое против нашей цены, а то и вчетверо!

Перекупщик, короче. Ладно, пофиг! Весь рынок нам сейчас всё равно не покрыть, а оптовая цена меня устраивает.

— Ну, хорошо, спекулянт краснолицый. А что в ответ-то нам дашь?

Сначала мне предложили шкуры: бобёр речной, куница, лиса, немного выдры. Каланов у них нет — до моря далеко, зато довольно много рыси.

В любом случае, мехов у них оказалось немного. Поинтересовался медью.

Тлагу принёс свёрток и выложил три куска.

— Это что, всё? — потрясённо спросил я.

— Это его, — ответила Дарья, коротко переговорив с мастером. — У других своё. Спрашивать надо каждого.

— Сколько я увезу этой осенью?

Она перевела, и ответили сразу трое, все по-разному.

— Пуда два, — прикинула Дарья. — Может, три.

Два пуда! Да это ерунда какая-то, курам на смех! Ладно, попробую зайти с другой стороны:

— А если мы будем брать вот такие камни? — Я показал на Степана, и тот вытащил обломок из-за пазухи. — За камень тоже дадим товар. Хорошо дадим!

Разговор поначалу вышел вяло: принесут мастера такие камешки — поменяем товар, отчего нет, а специально за ними никто не пойдёт. Тут я окончательно укрепился во мнении, что они понятия не имеют, что такое медная руда. Самородки добывают, а медь — нет. Отлично!

— Дарья, у их нарты есть? Спроси, как часто они кормят собак в походе. И сколько юколы те съедают за день?

Ответил какой-то новый индеец, похоже, как в XXI веке были люди, всегда готовые поболтать о машинах, так и тут нашёлся свой фанат гонок на собаках.

— А что будет, если их один день кормить нормально, на второй оставить голодными, а на третий — кинуть две рыбёшки на всю упряжку? — спросил я, и, не давая рассмеяться над глупым чужаком, продолжил: — Правильно, собаки никуда не повезут, да и проживут недолго! Вот и у меня так. Я могу поставить печь, которая питается такими камнями. Это полезная печь, нужная мне. Но я должен быть уверен, что могу кормить её каждый день.

Тлагу бросил короткое предложение и индейцы заржали.

— Он говорит: Тогда не строй!

Я демонстративно криво улыбнулся и прокомментировал:

— Могу не строить. Но тогда они не смогут получить нужное количество ножей. Хитрому Лису нечем будет торговать. У женщин будет меньше ткани и иголок, мужчинам не достанется рома для праздника.

Общественность от такой перспективы заволновалась, а вожди нахмурились.

— Переводи! Я понимаю, что мужчинам «жёлтых ножей» надо охотиться и делать медь. Но может, нанять людей из других племён? За ром и ножи?

Серая Выдра и Тлагу ответили одновременно и крайне негативно, даже перевода ждать не пришлось.

— Нет? Чужих туда пускать нельзя? Понимаю. Тогда, может, пусть дети собирают вместо грибов и ягод? А ягоды можно у соседей купить.

Это предложение негатива не встретило, как, впрочем, и горячего одобрения.

— Скажи: я готов платить, чем скажут. Могу ромом, могу — порохом!

Вот тут одобрительно заворчали все мужики.

— Или сладостями! Дети и женщины их очень любят.

Теперь одобрительные гримасы были у всех в комнате. В результате мы договорились: во время навигации они дважды в луну сплавляют плот, гружёный рудой. А внизу их будет ждать оговоренное число названных товаров.

* * *

А потом Большой Бобёр сказал слово, которого я никак не ждал.

— Лес, — перевела Дарья.

— Что «лес»?

— Плот не простой будет. Сделают из хорошего леса, прямого. И за него отдельная плата нужна!

Гм. Нормально так! Прямо как в Тулу со своим самоваром!

— Дарья, скажи ему, что мы живём в лесу. У нас брёвна под ногами валяются.

Дарья открыла было рот, но тут Баженов взял меня за локоть — крепко, как берут, когда хотят остановить, а