Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

Несколько секунд на кухне была тишина.

— Максим, — сказала она наконец, и голос ее звучал удивительно спокойно. — Ты должен поехать!

Честно говоря, тут я опешил. Начиная этот разговор, я ожидал с ее стороны чего угодно — недопонимания, возможно, слез, упреков. Просьб остаться. Но уж точно не этого.

— Что? — переспросил я, не веря своим ушам. — Лена, ты серьезно?

— Да, Максим, — ответила она твердо, глядя на меня внимательным взглядом. — Если кто-то в стране убивает людей, которые ранее служили в Афганистане, это касается и тебя тоже! И мы, как твоя семья, возможно, тоже в опасности! Раз «Спектр» без тебя не может решить эту проблему, вдруг ты сможешь? Сам подумай, ты не сможешь просто сидеть здесь, строить дом, зная, что где-то гибнут люди, в том числе и твои бывшие сослуживцы. Вдруг, ты и в самом деле можешь им помочь? Ведь не зря Хорев называл тебя своим лучшим человеком! Я ненавижу твою службу, потому что тебя не было рядом слишком долго, но то где-то там, за территорией страны. А когда все происходит здесь…

— Но ведь я обещал тебе, — сказал я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я обещал, что со службой покончено, что я больше не буду лезть под чужие пули, отстаивая интересы разведки! Я хочу быть с тобой, с Егором, со своей семьей!

— Ты останешься с нами, — сказала она, и в ее глазах появилась та самая решимость, которую я так любил и боялся одновременно. — Но если ты не поедешь, не найдешь себе покоя! Я же тебя как облупленного знаю! Теперь я понимаю, почему ты был напряжен все последние дни. И отец это тоже заметил. Мысленно, ты не здесь, Максим. Ты уже там, где-то в Москве, анализируешь угрозу! Так?

— Лена, я не хочу, чтобы ты волновалась, — сказал я, протягивая руки и вновь накрывая ее ладони своими. — Я не хочу, чтобы ты сидела дома и ждала, вернусь я или нет!

— Я от этого не в восторге! С отцом было тоже самое! С таким мужем я как за каменной стеной, но все равно, всегда буду волноваться, — ответила она, сжимая мои пальцы. — Но я знаю, что если ты будешь просто сидеть здесь пока там действуют террористы, ты сойдешь с ума от бездействия. Ты нужен им! И в конце-то концов, ты же едешь не восстанавливаться по службе, а только на консультацию, да?

— Да, я вполне могу быть как приглашенный гражданский специалист! Генерал-майору Хореву все равно, в погонах я буду в его команде или без!

Она помолчала, затем улыбнулась — устало, но искренне.

— Согласна! Только пообещай мне одну вещь!

— Какую? — спросил я.

— Не лезь туда, где стреляют! — сказала она твердо, глядя мне в глаза. — Если вдруг такая ситуация возникнет, не лезь! Лучше отступи! Я знаю, ты хороший солдат и никого не боишься, но сейчас ты не должен рисковать, как раньше! Ведь ты можешь им помочь иначе. Ты можешь быть аналитиком, ты знаешь систему. Езжай, а там на месте примешь решение!

Я смотрел на нее, и на мгновение мне показалось, что мир перевернулся. Она не упрекала меня, не плакала, не требовала остаться. Она понимала, что я должен ехать, и принимала это как должное. Я чувствовал, как тяжелый груз, который я носил в себе последние несколько дней, стал заметно легче.

— Обещаю! — сказал я, сжимая ее руки. — Я буду только анализировать и консультировать. Я вернусь к вам как только все узнаю, как только будет принято конкретное решение!

— Хорошо, — сказала она, и в ее глазах я увидел облегчение. — Тогда сначала, позвони Игнатьеву. Завтра утром!

Мы еще долго сидели на кухне, говорили о том, что будет, если я уеду, о том, как Лена будет справляться с хозяйством, что Егор, расстроится, что папы снова нет рядом. Она была спокойна, и я знал, что это спокойствие стоило ей немалых усилий. Но она была права — лучше сказать все как есть, чем создавать ту стену непонимания, которая росла все последние дни.

Ночью я почти не спал.

Лежал в темноте, слушая дыхание Лены рядом, и думал о том, что мне предстоит. Савельев, Игнатьев, взрывы, офицеры из Афганистана — все это переплеталось в какой-то тугой узел, который требовалось распутать. И я знал, что, несмотря на обещание не лезть в бой, мне все равно придется идти до конца, чтобы понять, кто же за этим стоит и как остановить эту угрозу.

Утром я встал рано, еще шести не было. Пока Лена и Егор еще спали, я быстро оделся, накинул куртку и вышел на крыльцо. Воздух был холодным, чистым, на небе ни облачка. Я постоял несколько секунд, вдыхая утреннюю свежесть, затем сел в «Москвич» и поехал на почту.

Телефонная будка на почте пуста. Я зашел внутрь, посмотрел на часы. Семь часов ровно. Сегодня пятница, Кэп наверняка собирается на службу. Набрал номер Игнатьева, который я помнил наизусть. В трубке долго гудели гудки, затем раздался голос его жены.

— Алло? — сказала она.

— Татьяна, здравствуйте, это Максим Громов, — сказал я. — Командир дома?

— Максим! Ого, вот это неожиданность! — ее голос стал более оживленным. — Да, он дома, как раз готовится уходить. Сейчас я его позову.

Я слышал, как она отложила трубку, как шаги удалились, а затем — голос Игнатьева, знакомый, хрипловатый, с легкой усмешкой в интонации.

— Макс! Получил-таки телеграмму? Ну, здравствуй!

— Привет, Кэп! — ответил я, чувствуя, как в груди разливается тепло. Даже после полугода разлуки его голос действовал на меня успокаивающе. — Телеграмму получил! Что за паника?

— Ну, слушай, Максим, — голос Игнатьева стал серьезным, почти сухим. — Не буду ходить вокруг да около. Ты нужен в Москве. Срочно. У нас тут террорист нарисовался…

— Я уже в курсе, нужные люди ввели в курс дела!

— Отлично! — у того в голосе послышалось явное облегчение. Не хотелось ему вводить меня в курс дела по телефону. — Но откуда? Из своих там никого нет.

— Наш старый знакомый, Виктор Викторович подсказал! — сказал я. — Мы встречались, недавнр.

— Кикоть⁈ — удивился Игнатьев. — А он-то тут при чем? Он же уже давно не на службе!

— Чекисты бывшими не бывают! Он в курсе происходящего, а теперь и я тоже! — ответил я. — Намекал, что пора бы мне вернуться обратно на службу!

— И что ты ему сказал? — я уловил в его голосе нотки любопытства.

— Что я уволился и не собираюсь возвращаться, — честно ответил я. — Но потом была встреча с Савельевым, который серьезно пошатнул