Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

— У меня есть одна мысль, — сказал я медленно, — Но ты, возможно, не захочешь ее слушать.

— Говори, — коротко бросил Савельев.

— Лейла! — Я посмотрел на него прямо. — Она из ХАД. После войны они углубленно контролируют все приграничные территории, знают об оставшихся оппозиционных группировках, вплоть до самых мелких, что ушли через границу в Пакистан и не вернулись. Они наверняка знают, кто жив, кто куда ушел и что замышляет… Вдруг, они в курсе? Если есть хоть малейший след, ведущий к афганским или пакистанским боевикам… Ну, в общем, я бы начал с этого!

Савельев нахмурился.

— Лейла… Это та самая женщина-оперативник, с которой ты работал?

— Да, у нее есть хорошие связи в Пешаваре и по всему Ближнему Востоку. Всегда есть возможность выйти на нее через афганское посольство, но вот будет ли она тебе помогать, это уже другой вопрос. Впрочем, если у КГБ есть доступ к нужным каналам, связаться будет совсем несложно…

Савельев задумался, глядя в окно. Он явно обдумывал мою идею, взвешивая риски и возможности.

— Может быть, — сказал он наконец. — Но сейчас это не главное. Максим, — он повернулся ко мне, и в его голосе появилась та самая нотка, которую я уже предвидел. — Ты ведь понимаешь, почему я здесь? Почему я прилетел именно сейчас, именно к тебе?

Я сжал руль, глядя перед собой. Я знал, о чем он спросит. И я уже знал свой ответ.

— Леха, не надо, — сказал я тихо.

— Что не надо? — Савельев смотрел на меня с недоумением. — Я тебя ни о чем еще не просил.

— Я знаю, о чем ты попросишь. — Я повернулся к нему, чувствуя, как внутри закипает усталость, смешанная с раздражением. — Ты тоже хочешь, чтобы я вернулся? Чтобы я снова надел форму, снова взял оружие и побежал искать этого подрывника, потому что там все с ног сбились? Ваши аналитики, да и спецы из «Спектра» топчутся на месте, а Хорев не знает, кому доверить это дело… И тебя, как друга, попросили меня приболтать, так, да?

Савельев помолчал, затем вздохнул.

— Ты прав. Это один из пунктов, почему я здесь. Время работает против нас, понимаешь? Людей много, ресурсы есть, а вот понимания угрозы нет!

— Леха, — я покачал головой, — Я написал рапорт, ушел со службы! У меня семья, беременная жена, растет маленький сын. Я не могу оставить их сейчас!

Савельев посмотрел на меня долгим взглядом. Я видел, как он борется с желанием надавить, убедить, уговорить. Он, как и я, был профессионалом, был офицером, командиром специальной группы РХБЗ и тоже знал, как работать с людьми.

— Максим, — сказал он наконец, — Я все понимаю! Понимаю, что ты хочешь жить мирной жизнью, я тоже через это проходил! После того, как я покончил с Чернобыской угрозой, были последствия. Куратор, что за всем этим стоял, пошел дальше, решил уничтожить ЗГРЛС «Дуга» с помощью ЗРК С-75 «Волхов». Я ликвидировал его, после этого решил уйти со со службы. Но уже через полгода вернулся обратно, потому что понял — семья может быть в безопасности, если создать для нее такие условия. Самому же можно продолжать работу, но в более комфортных условиях. По другому принципу, не лезть напролом сломя голову, а действовать тихо и аккуратно. Да, последний год я этому правилу не особо следую, но куда деваться… Обстоятельства такие! Подумай, если этот подрывник продолжит, где гарантия, что он не доберется до твоих близких? А потом и до тебя самого! М-м? Он или они, уже убили около семидесяти человек, и они не остановятся! Черт возьми, ты что, будешь сидеть здесь, строить дом, а где-то в метро будут гибнуть люди? Ты сможешь воспринимать это спокойно? Сможешь сказать себе, что это не твоя война?

Я молчал. Он был прав, черт возьми. Эта мысль уже крутилась в моей голове с того самого момента, как Кикоть приехал ко мне на желтой «копейке». И я знал, что рано или поздно она вырвется наружу. Не «копейка», а мысль.

— Я не могу, Леха, — сказал я, и голос мой был глухим. — Дело же не только во мне! Я не могу снова подвергать Лену этому страху. Она ждет ребенка, она и так постоянно волнуется. Я обещал ей, что со службой покончено! Я не хочу больше лезть под вражеские пули, не хочу быть боевым псом на поводке! Если я уеду и вновь займусь тем же, она не простит мне этого.

Савельев несколько секунд сидел неподвижно, затем медленно кивнул.

— Я понимаю, — сказал он. — И я не буду тебя уговаривать. Ты заслужил этот отдых, ты заслужил право жить своей жизнью. Но если передумаешь — знаешь, куда звонить!

Он замолчал, глядя вперед через лобовое стекло. Я слышал его дыхание, чувствовал его напряжение. Он явно обдумывал что-то, что не решался сказать вслух.

— А ты не думаешь, — сказал я, чтобы хоть немного перевести разговор в другое русло, — что после того, как мы убрали Крейн, как перетрясли ряды ЦРУ, после того, как отстояли и укрепили СССР, мир изменился? Какие прогнозы относительно мировой арены?

Савельев хмыкнул, и в этом звуке послышалась легкая усмешка.

— Мир и впрямь изменился, Максим. И продолжает меняться, причем кардинально. Американцы еще не до конца поняли, что потеряли лидерство, но уже начали оглядываться. Наши аналитики говорят, что после устранения Крейн, в ЦРУ сейчас настоящий хаос, не знают, кто теперь будет дергать за ниточки. Многие ее проекты были проплачены, но без ее хватки, плохо контролируются и не предствавляют серьезной угрозы. Фактически, устранив Крейн, мы остановили поток, что должен был разрушить страну! Параллельно идет мощная чистка в ФБР, там тоже нашли людей, связанных с Крейн. Вашингтон пытается выкрутиться, но у них это плохо получается. Европа по многим сферам деятельности отвернулась от высталенной в плохом свете Америки, решив, что лучше уж иметь такого гигантского соседа как СССР под боком в качестве союзника и торгового партнера, чем нестабильные США, где-то за океаном!

Я слушал его, и впервые за долгое время почувствовал что-то вроде гордости.

Мы сделали это. Мы с Савельевым, а еще небольшая группа хорошо подготовленных людей, фактически остановили распад СССР, закончили Холодную Войну, причем, без масштабных столкновений. Быть может, не навсегда, но на определенное время уж точно!

— А что там с экономикой? — спросил я, но уже без явного интереса. — Я слышал, у них там проблемы?

— Они близки к краху, — Савельев покачал головой. — Америка многие годы так сильно стремилась влезть в дела