Товарищ военврач 5 - Олег Дмитриев

— Остекление района займёт три дня, горкомхоз обещал. Товарищ Логинов лично заверил.

По лицам Березина и Митряшова никак нельзя было понять их отношения к сказанному. Довольны ли они тем, что первый секретарь обкома лично принимает участие в устранении последствий взрыва.

— Дальше.

— Объект «Фря» с «Мурзилкой» не контактировал. «Фиксаж», как и прежде, с ним не пересекался ни сегодня, ни вчера.

— Когда была проведена погрузка на заводе?

— Установили: машина покинула территорию «Ревтруда» за двенадцать минут до взрыва. Он ехал прямо в госпиталь, никуда не заезжая и нигде не останавливаясь, на высокой скорости.

— По мощности что выяснили?

— Эксперты говорят — от ста пятидесяти до двухсот килограммов.

— Твою мать, двести кило аммонита — не коробок спичек! — прорычал Дед. — Выяснить и доложить, кто конкретно на неделе был занят учётом взрывчатки. Мер не принимать, но фамилии каждого и их начальства мне нужны уже к утру!

— Есть, товарищ майор госбезопасности, — три голоса ответили хором.

— Как «Мурзилку» вообще пропустили туда? — ровным голосом спросил Митряшов.

— У Салина были точно такие же предписания на груз, на детали для протезов, как и прежде. Стандартный рейс.

— Он хоть раз вывозил с завода больше одного-двух ящиков?

— Нет.

— Тогда что тут стандартного? Выяснили, что давал команду на отправку машины на «Ревтруд»?

— Выясняем, Семён Трофимович, — гораздо тише и спокойнее первой реплики ответил за всех Березин. Эти двое явно дополняли и усиливали друг друга, начальник и зам.

— На проходной стоят наши или заводские? — так же снизил тон Митряшов.

— Заводские. Сейчас с каждым беседуют.

— Тогда к утру нужна полная картина: кто запускал, кто выпускал, как часто стоят на постах, могли и должны ли были отметить несоответствие груза предписанию.

— Протоколы обещали сдать в течение часа, ответы будут сразу же.

— Хорошо, — помолчав, кивнул он. И подхватил рукой трубку телефона, который даже не зазвонил, а только-только тренькнуть успел. — Да. Повторите.

Пауза между «Да» и «Повторите» была небольшой, на одно-два предложения. Но люди за столом начальника облуправления были опытные. Каждый знал, что Митряшов редко кого-то о чём-то переспрашивал сразу же. Четыре пары глаз следили за лицом начальника, которое, кажется, ничуть не изменилось. И только опыт Андрея Ильича позволил ему заметить, как чуть дёрнулась мышца на виске, говорившая о том, что на долю секунды были стиснуты зубы.

Трубка легла на рычаги беззвучно.

— Марченко и Назаров найдены мёртвыми. «Гефест» ушёл.

Глава 15

Боевая тревога

Просыпаться с любимой женщиной — это счастье. Не всем и не сразу везёт понять, какое именно. Но у меня сомнений в этом не было никаких. Вы можете засыпать после ссоры, после сложного дня или суток, после чего угодно. Но когда просыпаешься, чувствуя родное тепло, слыша родной запах, всё, что было вчера, там и остаётся, в прошлом. А ты понимаешь, что впереди — ещё один день вместе. Вы оба живы, вы вместе, а прямо сейчас — совсем рядом. Что ещё нужно для счастья?

Ленивые, сонные мысли, появившиеся сразу вслед за ароматом ландыша, не бились птицами в силках, бабочками в сачке или рыбами в сети — потягивались, как сытая кошка на залитом Солнцем подоконнике. И это тоже было редкое счастье. Обычно будил либо стук в дверь, либо толчок в плечо. Если не взрывы и стрельба.

Подумав о взрывах, поморщился. Вчерашний, унёсший пять жизней и имевший все шансы унести ещё несколько, был сильным, мощным. И, наверное, не застучи тогда пулемёты, не бывать бы этому утру. Доброму вне всяких сомнений, пусть и встреченному в каморке под лестницей, в «звонкой» келье, которую мы делили раньше с Колей. Сейчас рядом, положив голову мне на плечо, закинув руку на грудь, спала моя Окся. Живая.

— Ну и чего мы прикидываемся? — промурлыкала она, не шевелясь и не открывая глаз.

— Откуда узнала? — спросил я, поцеловав её в макушку.

— Ну, я хоть и третьего ранга, но военврач. Пульс чаще стал, дыхание изменилось. И давление.

— Вообще не спала, что ли, мать? — удивился я. — Всю ночь лежала, показания снимала? И про давление с чего взяла?

— Спала на удивление хорошо, почти как дома, — жена отвечала дисциплинированно, тоном отличницы. — Проснулась минут десять назад. А давление…

Она чуть шевельнула бедром, тихо хихикнув. Ногу вчера, засыпая, закинула мне на живот, будто прижимая к узкой «девичьей» койке, я ещё подумал, что кто-то из нас совершенно точно себе чего-нибудь отлежит. Например, всего доктора Николина целиком. Но вот, как выяснилось, ошибся. Своя ноша и в самом деле не тянула. Все системы работали штатно, включая локальное повышение давления в некоторых местах.

Словом, к завтраку мы вышли не сразу. Не одному капитану Козыреву, в конце-то концов, режим нарушать. Тем более, мало ли, что день грядущий нам готовил…

— Ты долго будешь на извозчике гонять, симулянтка? — привычно подбоченясь, встретила командирским голосом подругу Зина. — Не жирно ли тебе — целого майора гонять? Это ж не ямщик почтовый!

— Ой, не завидуй, хлеборезка! — точно так же привычно отозвалась Оксана. — А песню хорошую вспомнила. И молод был, и силёнку имел, и вообще…

Глаза её блестели, румянец во всю щёку полыхал, и смотрела она на меня так, что казалось, зря мы так рано вылезли на завтрак.

— А я и не завидую! Это с чего бы мне тебе, поранетой, завидовать?

Товарищ Плетнёва, уже не удивляя, как раньше, скоростью и грацией, которые для её габаритов были по идее не свойственными, накрывала на стол. За их с Оксей перелайкой с улыбками смотрели Коля и Женя Мухин. У Чарного улыбка была чистая, искренняя, а у геройского военлёта — лучилась гордостью. На Зинаиду Ивановну он смотрел по-хозяйски, и только что не раздувался от удовольствия. И от продовольствия.

— И верно, чего завидовать-то? — подхватила Оксана. И прищурилась на подругу. — А шарфик-то газовый ты второй день подряд носишь, чтоб не спёрли в столовке? Или по иной какой причине?

Плетнёва дёрнулась, едва не уронив поднос, который молниеносно придержал Женя. Принял из мощных рук и поставил от греха на стол. Зина судорожно поправила шейный платок, под которым излишне внимательная стальная товарищ военврач заметила край сочного багрово-фиолетового