Товарищ военврач 5 - Олег Дмитриев

Вечером, точнее, уже через пару часов, планировалось торжественное открытие школы. Которое, в связи с диверсией, перенесли на завтра, чему кураторы с улицы Энгельса, судя по их лицам, были совершенно не рады. Название, «Школа хирургов имени Николая Ивановича Пирогова», Березин одобрил сразу — ну а в чью ещё честь, как ни лучшего русского военврача, называть? Тем более, то, что я рассказал ему про нашу привокзальную систему транспортировки и сортировки, прекрасно ложилось в классические «Пироговские ряды». Не удивлюсь, если Андрей Ильич ознакомился с источниками, проверяя сказанное мной. Удивлялся я только тому, как и когда всё успевал этот сухощавый и сильно пожилой человек. Но, видимо, раньше люди были и впрямь крепче.

Будто продолжая мысль о людях старших поколений, в столовую вошёл, оглядываясь подслеповато, старичок-аптекарь.

— Коль, проводи, пожалуйста, — попросил я, едва завидев химика.

Но Чарный даже подняться не успел — Лёша, мальцевский боец, взял Зайцева под локоть и бережно доставил прямиком за наш столик.

— Милости просим, Юрий Серафимович, — пригласил я косившегося на замершего рядом Лёшу старика, и встал, приобнимая его.

— Спасибо, мой юный друг, спасибо, — он явно был взволнован. — Но я, признаться, не голоден. Вот, не утерпел, заглянул узнать твоё мнение касательно моих записок.

— Каких? — удивился я, усаживаясь. Оксана придвинула Зайцеву стакан чаю в подстаканнике, который тот, вежливо кивнув, принял. Ну да, чай — это ж не еда, тут в порядке вещей было и на сытый желудок умять связку баранок или кулёк пряников под самовар кипятку.

— Ну как же? — блаженно щурясь над стаканом, ответил аптекарь. — Я закончил каталитическое гидрирование, гидрохлорид смешал с протарголом. Дивная вещица, дивная! Смотри!

Он глубоко задышал носом, сверкая блёклыми, но горевшими глазами. А вчера, кажется, шмыгал… Это что, нафтизин получился? Нет, там какая-то другая цепочка, сложная, он говорил. Фенилэфрин? Ну да, его же, вроде бы, уже знали тут, только в нос капать никто, кажется, не пробовал. Так, стоп! Записки⁈

— Какие записки? — пересохшим враз горлом спросил я, забыв даже об имени-отчестве.

— Ну так всегдашние, записи этапов синтеза препаратов, — недоумённо, он отставил стакан. — Сказали, у тебя ещё операция идёт. Я в ординаторской оставил, на твоём столе, что у окна. Но там всё заклеено было.

Последние слова он говорил уже с заметной тревогой, кажется, начиная понимать.

— Коля, тревога, — сиплым голосом это прозвучало ещё хуже, чем если бы я орал.

Чарный дёрнулся, и его стул с треском отлетел в стену позади, а он, не успев даже подняться в полный рост, начал свистеть, сунув в рот пальцы. Пронзительные звуки резанули по ушам так, что Оксана начала было поднимать ладони, чтоб закрыть их, но резко опустила к ободам колёс, развернулась на месте и покатила в сторону Зининой комнатки. Ручки коляски на ходу оказались в крепких руках Плетнёвой, которая придала ускорения, не проронив ни звука. Память Вани Николина подсказала, что просвистел Коля первые ноты сигнала боевой тревоги. Лёша уже стоял в дверях. Напротив него неожиданно обнаружился Женя Мухин. У Лёши был ППД, у лётчика — ТТ.

— Ох ты, — выдохнул Зайцев.

За неполных четыре секунды поменялось всё. И число людей за нашим столиком, и настроение, и построение. Раненые и персонал среагировали по-разному: кто-то отходил к стенам, кто-то срывался и бежал, наверное, занимать места по тревожному расписанию. Через несколько секунд в двери столовой вошёл быстрым шагом Андрей Ильич Березин в сопровождении Серёги и ещё двоих бойцов. И у него в руке тоже был пистолет товарища Токарева.

— Чарный, кратко, — выдохнул он, подойдя, мазнув по мне взглядом.

— Товарищ Зайцев принёс в госпиталь документы для Николина. Оставил в ординаторской. Они, как я понял, пропали, — поразил лаконичностью Коля.

— Кто на входах? — у кого спрашивал Дед, было непонятно, но ответить очень захотелось даже мне. Отозвался, правда, Серёга:

— Двойки Волкова и Кесаева. Никого лишних в госпитале нет, только свои.

— Не только. Закрыть периметр, — сухим голосом приказал товарищ майор государственной безопасности.

— Исполнено сразу, по сигналу, — тут же ответил её же старший лейтенант.

— Юрий Серафимович, что именно вы принесли? — взгляд Березина полоснул по аптекарю. Они были примерно одного телосложения, но сейчас Зайцев смотрелся как бы не втрое меньше. И не только потому, что сидел за столом.

— Пакет обёрточной бумаги, идентичный вчерашнему, — кашлянув, ответил аптекарь. Глядя на меня, будто в поисках поддержки. Я не отреагировал. Самому бы кто помог, хотя бы понять, что тут творилось.

— Кто вхож в ординаторскую? — покосился на потерявшего всю «санитарность» казака товарищ Дед.

— Врачи и средний медперсонал. Санитары только по вызову заходят, — отчитался Коля. Выглядевший почему-то скучающим. Видал я таких, со скучными глазами. Они муху на лету двумя пальцами ловят, не меняя выражения лица.

— То есть все? — без радости уточнил Березин.

— Да, — ответил вместо Коли Серёга. — Но сегодня, кроме Николина и Зайцева, входили Покровский дважды, Ильина четыре раза, по одному разу Гранин и Коркунов…

— Света, — выдохнул я, вспоминая нечаянное столкновение в дверях. Или чаянное?

— Где Костакова? — неприятным, вот прямо физически неприятным тоном спросил Дед.

— Да ну!.. — по тому, как рванул к дверям Мальцев, я понял, что дело пахло не просто керосином, и кинулся вслед за ним, даже не обратив внимания на березинский рык «Стоять!» за спиной.

Потому что вдруг с отчётливой холодной яростью тоже осознал, куда ещё, кроме ординаторской, имела доступ тощая военфельдшер.

Глава 16

Враг еще ближе

Мы с Серёгой летели на третий с такой скоростью, какой я от себя точно не ожидал. Но, как бывало, когда адреналина в крови становилось настолько много, тело обнаруживало в себе новые удивительные способности. И вчерашний, ну, позавчерашний студент Минского мединститута, послезавтрашний мёртвый тактический медик из БАРСы, теперь мчался вверх по ступенькам, ни на шаг не отставая от молодого дзержинца.

На этаж выскочили один за другим, одинаково уцепившись руками за косяк, разворачиваясь в сторону нужной палаты. У дверей которой стояли четверо, тут де взявшие нас на прицел. Слава Богу, хоть не пальнули.

— В сторону! — рявкнул Мальцев. Надо же, даже