Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

— Турели. Они стояли на каждом перекрёстке. Плюс твари начали напирать. Пришлось уходить через вентиляцию.

Я кивнул. Каин уже отмечал на схеме камеры и огневые точки. Метки появлялись одна за другой, но их всё равно было слишком мало. Схема оставалась дырявой, как решето. Там, где должны располагаться внутренние помещения, зияли пустоты.

— Это всё, что у нас есть? — спросил я.

— Данные неполные, — отозвался Каин. — Официальные чертежи не включают подземный ярус и внутренние помещения. Охранная система также не отражена в полном объёме. Очень много слепых зон. Идти придётся практически на ощупь.

— Значит, пойдём частично вслепую, — подытожила Карина, буквально повторив слова Каина.

Мы снова склонились над проекцией. Я вёл пальцем по маршруту, который предлагал мой интерфейс. Получалось длинно, но относительно безопасно. Карина поправляла меня, вспоминая, где им встречались твари. Постепенно маршрут обретал форму.

Позади нас, между вагончиками, слышался шум работы. Дашка, Саня и Марта сидели в тени, обложившись голограммами. Они изучали личные дела участников проекта, сверяли переписки, искали закономерности. Время от времени кто-то из них вскидывался и что-то быстро печатал в визоре. Я не вмешивался. Задание по кроту никто не отменял, и эта троица справлялась с ним лучше всех. Как ни крути, а два аналитика — это серьёзный аргумент.

С другой стороны лагеря раздавался звон металла. Мишка с Лёхой возились у старого верстака, разложив перед собой детали. Я слышал их голоса и по тону понимал, что спор набирает обороты.

— Так не пойдёт! — возмутился Лёха. — Нужно давление, иначе струя вялая. Мы так быстрее самих себя спалим!

— А я что, не понимаю? — огрызнулся Мишка. — Но насос даёт столько, сколько даёт. Хочешь больше — ищи другой. Ах да, здесь же хер ночевал и вокруг только куча бесполезного хлама!

— Можно последовательно подключить два.

— Допустим. Но у нас всего два рабочих прототипа. Из чего будем собирать второй огнемёт?

— Так, может, нам и одного за глаза хватит? Зато он будет нормально работать!

Я прислушался. Они снова спорили о нагнетателе. Огнемёты собирались из форсунок стеклоомывателя, снятых со старой строительной техники. Эти штуки делали из бронзы, специально для работы в жёстких условиях. В паре с гидравлическими трубками они давали узкую струю, но дальности не хватало. Метра три, не больше. К тому же из-за малого давления они постоянно плевались, грозя спалить самих огнемётчиков.

— Слушай, — Мишка оторвался от деталей, — а если врезать в ёмкость штуцер от шаттла? У нас же был запасной в аварийном комплекте.

— Он рассчитан на сжатый воздух, — отозвался Лёха. — Если подключать к нему керосин, пойдёт пена.

— Тут ты прав, нужен обратный клапан и ресивер для компенсации давления.

— И где ты ресивер возьмёшь?

— Сделаю из пустого баллона. Это не проблема. Хуже то, что весить такая штука будет… Даже боюсь представить.

Лёха замолчал, обдумывая. Потом кивнул.

— Может сработать. Если, конечно, клапан выдержит.

— Выдержит, — уверенно сказал Мишка. — Я его на герметик посажу, а сверху проволокой подстрахую.

— Герметик твой керосин за пару часов разъест.

— Тогда пайка.

— Пайка не выдержит давления. Варить нужно.

— Да какого ты… — начал Мишка и осёкся, увидев, что я смотрю в их сторону.

Я не вмешивался. Пусть спорят. Пока они решали, как выжать из самоделки ещё пару метров, я успел заметить, что Карина улыбается. Она тоже слышала их и, судя по всему, скучала по таким вот рабочим перепалкам.

— С твоими ребятами не соскучишься, — негромко произнесла она.

— Это точно, — ответил я.

Мы вернулись к карте. Впереди лежала работа, от которой зависела жизнь всей группы. И пока механики доводили огнемёты до ума, мы с Кариной выстраивали путь, который должен был привести нас к терминалу.

Мы не спешили. Впервые время работало на нас, и это ощущалось почти как роскошь. На вышке закрепили дрон, который теперь вёл наблюдение вместо человека, высвободив руки. Вокруг посёлка разбросали остатки датчиков, и любое движение на подступах сразу отражалось на общей схеме. Работа кипела уже второй день, но и об отдыхе никто не забывал. Предстояло серьёзное дело, и идти на него следовало отдохнувшими, полными сил. Никто не знал, что ждёт впереди. Сколько тварей встретится на пути, сколько турелей окажется на маршруте, какие коридоры станут ловушкой. И мы обязаны быть готовы к любой ситуации.

Я стоял у стола, разглядывал проекцию лаборатории, и в голове крутились эти мысли. Они не отвлекали, а, наоборот, помогали сосредоточиться. Работа шла, но где-то на краю сознания постоянно вертелось одно и то же: мы готовимся к неизвестности. Её нельзя просчитать до конца, нельзя разложить по полочкам. Можно только принять и идти, надеясь на удачу.

Рядом Карина вела пальцем по схеме, что-то объясняла, а я ловил себя на том, что смотрю не на карту, а на неё. На то, как она хмурится, поправляет выбившуюся прядь. За эти месяцы она изменилась. Стала жёстче, тише, собраннее. Но при этом всё равно осталась собой. И это странным образом успокаивало.

Она снова встала в строй, Лёха с Мартой влились в работу, Мишка обрёл напарника, с которым можно спорить до хрипоты. Саня снова был на высоте, в прямом и переносном смысле. Дашка с головой ушла в данные. Каждый знал своё место, и именно такие моменты, без выстрелов и бега, напоминали: мы не просто группа наёмников, а команда. И пока мы вместе, у нас есть шанс.

С другого конца лагеря доносился звон металла и голоса механиков. Мишка с Лёхой снова спорили о давлении в огнемётах. Я не вникал. Пусть решают. Сейчас каждый занимался своим делом, и это было правильно. Потому что завтра, когда мы выдвинемся к комплексу, всё изменится. И любая ошибка, допущенная сегодня, обернётся чем-то страшным.

Я обвёл взглядом лагерь. Серые вагончики, выгоревшая земля, люди, занятые работой. Обычная жизнь, если не знать, что вокруг бродят белые твари. И в этой обыденности пряталась надежда, что всё может получиться. Мы дойдём, откроем врата и уберёмся отсюда. Или хотя бы поймём, что к чему. Потому что сидеть и ждать, пока нас найдут, я больше не мог.

Мишка подошёл, когда я в очередной раз сверял маршрут по карте. Вид у него был виноватый, но решительный. Он мялся пару секунд, потом выдохнул и