Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

— А ты?

— Я на пост.

— Сил хватит?

— Выдержу.

Она не стала отговаривать. Только дотронулась до моего плеча и полезла на верхний лежак. Я постоял ещё немного, глядя, как вагончик погружается в сон, и отправился к каланче.

Подъём дался тяжелее, чем в первый раз. Ноги налились свинцом, в висках стучало. Каин почти ничего не говорил, только сухо отметил, что ресурсы организма на исходе, и посоветовал найти способ отдохнуть. Я и сам это понимал, но пока ничего не мог с этим поделать.

Наверху ветер трепал одежду, солнце уже клонилось к закату. Я устроился на площадке, положил «Шквал» на колени и осмотрел горизонт. Посёлок внизу затихал. Где-то хлопнула дверь вагончика, а потом всё окончательно стихло. Вокруг простиралась пустошь, серая и бесконечная.

Начало холодать. Сначала ветер просто забирался под костюм, выдувая остатки тепла, а потом воздух начал становиться колючим. Он щипал щёки и открытые участки кожи. Пальцы занемели, и я поспешил натянуть перчатки. Спать хотелось невыносимо. Несколько раз я бил себя по щекам, чтобы не вырубиться прямо на посту. Каин время от времени заставлял надпочечники вбрасывать в кровь адреналин, и тогда на несколько минут становилось легче. Но следом наваливалась такая усталость, что я едва удерживал голову.

Прошло около трёх часов, когда внизу скрипнула дверь вагончика. Я вскинул бинокль и усмехнулся. Карина. Она уверенно шла к каланче, накидывая ремень автомата на шею. Через минуту снизу донёсся гул железной лестницы. Я подождал, пока она поднимется, и подал руку. Карина выбралась на площадку, огляделась.

— Иди отдохни, — сказала она. — Я подежурю. Через пару часов меня сменит Марта.

Я благодарно кивнул и уже хотел спускаться, но она придержала меня за руку. Я обернулся. Карина смотрела мне в глаза.

— Я скучала по тебе, — тихо произнесла она.

— Я тоже скучал, — ответил я и почему-то смутился.

Она фыркнула и ехидно ухмыльнулась.

— Знаю я, как ты скучал. Твои друзья мне всё рассказали. Но я не злюсь и всё понимаю.

— А я и не оправдываюсь, — пожал плечами я.

— Какой же ты… — начала она, но не договорила.

Вместо этого обвила мою шею руками и впилась в губы. Меня накрыло волной. Вкус её губ, тепло её тела и холодный ветер вокруг. Всё смешалось в один тугой узел, от которого перехватило дыхание. Я обнял её, притянул к себе и на мгновение забыл обо всём: о тварях, нанитах, войне и смерти. Существовали только она и я…

Карина отстранилась так же резко, как и поцеловала. Кивнула на лаз в полу.

— Всё, иди отсюда.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Сил попросту не осталось. Спустился по лестнице, дошёл до вагончика, отыскал свободный лежак и рухнул на него. Закрыл глаза и мгновенно провалился в темноту. Последнее, что я почувствовал, — лёгкий запах её волос на моей куртке.

* * *

Проснулся я резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Глаза распахнулись сами, и я сел на лежаке, озираясь. Вагончик пустовал, а с улицы доносились отголоски жизни.

— Каин, сколько я проспал?

— Девять часов, двадцать одна минута и семь секунд.

— Спасибо, — усмехнулся излишней точности я.

— Пожалуйста. Состояние организма: восемьдесят два процента от нормы. Рекомендую разминку и приём пищи.

Я спрыгнул с лежака, потянулся до хруста в спине и вышел на улицу. Солнце уже жарило вовсю, камни накалились, а воздух дрожал. Но это меня не остановило, и я начал воплощать первый совет Каина. Сначала пробежался трусцой вдоль вагончиков и заодно осмотрел периметр. Движения разгоняли кровь, мышцы постепенно оживали.

Пока бегал, успел заметить, что Мишка с Лёхой что-то конструировали из кусков обшивки и проволоки. Дашка, Карина и Марта развернули огромную карту лабораторного комплекса и о чём-то спорили, тыкая в разные участки. Саня стоял на вышке, прижимая бинокль к глазам, и медленно обводил горизонт. Жизнь в лагере кипела. Ну, почти… Каждый занимался делом, и от этого внутри стало спокойнее.

Я закончил пробежку, перешёл на растяжку. Разогрелся, потянул суставы, сделал несколько резких ударов по воздуху и когда уже заканчивал серию, ко мне подошла Карина.

— Спарринг? — предложила она. — Как в старые добрые времена.

— А давай, — улыбнулся я.

Вокруг сразу же собрались остальные. Мишка присел на капот вездехода, Лёха облокотился на ящик. Дашка с Мартой подошли ближе. Саня остался на вышке, откуда у него и так открывался лучший обзор.

Мы с Кариной встали напротив. Она скинула куртку, размяла шею, приняла боевую стойку. Я сделал то же самое.

Первые секунды мы просто кружили, оценивая друг друга.

Она атаковала первой. Её кулак метнулся так быстро, что я едва успел сместиться. Удар скользнул по рёбрам, обжёг бок. Я ответил сразу, но она лихо выскользнула из-под удара. Мы закружили по площадке, и мир сузился до её движений. Каин ускорил реакцию, вывел сетку координат, и звуки отдалились. Только дыхание, удары и шорох подошв по камням.

Карина работала жёстко. Она не давала передышки, била сериями, рвала дистанцию и тут же резко сближалась. Один удар прилетел в бедро, другой в плечо. Я не успевал уходить от всех. Но и мои попадания доставали её. Она пошатнулась после прямого в корпус, в глазах мелькнула злость, и мы одновременно ускорились. Руки исчезли из поля зрения, настолько быстрыми стали удары. В какой-то момент мы столкнулись, захватили друг друга и рухнули на землю. Карина попыталась взять меня на удушение, но я выскользнул, перевернулся и зашёл ей за спину. Зафиксировал её руку, прижал коленом и вытянул её на болевой приём локтевого сустава. Карина рванулась, но я держал крепко.

— Сдаёшься? — выдохнул я.

Она замерла, а через секунду расслабилась и постучала меня по бедру.

— Сдаюсь.

Я отпустил её и поднялся. Она встала, отряхнула штаны, посмотрела на меня с уважением.

— А ты стал быстрее.

— Ты тоже.

Карина усмехнулась и протянула руку. Я пожал. Вокруг зашумели. Мишка хлопнул в ладоши, Лёха одобрительно кивнул. Дашка улыбалась. Сверху, с вышки, Саня махнул рукой.

— Ладно, — сказал я. — Завтрак, и за дело.

Народ потянулся к вагончику. Мышцы гудели, дыхание постепенно выравнивалось.

Однако завтраку не суждено было состояться. Едва мы подошли к двери, как Санёк выкрикнул: «Прорыв»! Он замахал руками, указывая направление, и припал